Паутина Света. 1-6 - Сергей Александрович Плотников

Встречи один-на-один и групповые идут ежедневно — по три, по пять, когда шесть — работа заканчивается около полуночи. Люди, люди, люди. Компетентные и не очень. Знающие и считающие, что знают. Желающие работать и желающие денег. Офис надёжно защищён новыми амулетами — и Каши приходится крайне аккуратно прощупывать каждого желающего. Как справляются люди без способностей к магии — загадка невероятная. Впрочем, есть такие, как семья Канаме… но остальные-то как?!

Временами кажется, что всё это время уходит на пустую говорильню… пока на счёт «водно-ресурсного» не поступает очередной инвестиционный взнос. Уговорил. Выступил достаточно компетентным директором. Солидные люди в солидном бизнесе (пусть только начинающемся). Временами Каши настолько вживается в шкуру генерального директора, что воспоминания ещё годовой давности — о лесистых склонах вокруг Такамии, боях и неспешных разговорах с Горбоносым кажутся какой-то фэнтезийной историей. Демоны, маги? Как будто в параллельный мир попал!

Каждый день в Киото для Каши заканчивается одинаково: сложить аккуратно вещи (дорогая ткань под «паромом» не пачкается и не мнётся, но всё равно), лично заварить себе небольшой чайник китайского ароматного «золотого шара»… открыть ноутбук и засесть за подготовительные задания для вступительных экзаменов на заочное обучение на факультете Корпоративного Права университета Мэйдзи. Ну а корабли… когда-нибудь дойдёт время и до гидродинамики с сопроматом. В конце концов, когда интерес становится твоей работой, хобби можно и поменять, правда?

Интерлюдия 11

Такамия, Младшая Школа Торью, Тайзо Масаки

«Классическая литература». Грр! Тайзо в очередной раз подёргал себя за отросшие волосы — стиль причёски «воронье гнездо» был успешно обновлён. В библиотеке было тихо, пустынно и… безумно скучно!!! Романтическая встреча: Масаки и антология «Классической литературы», том 3. От уровня романтики хотелось спать… и есть! Компромиссным занятием было безудержное зевание — оно и занимало треть времени. Остальное время приходилось читать. Ну зачем, зачем, спрашивается, в школе ввели этот предмет? И нафига он нужен Тайзо, будущему инженеру — авиаконструктору? Красивые девизы на фюзеляжах проектировать? Уав-ууах! Ксо, чуть челюсть не вывихнул…

Вообще, на литературу можно было бы и подзабить — как это делала половина класса. Проблема в том, что «классика» была аттестационной оценкой — а аттестат младшей школы парню нужен был близкий к идеалу: иначе проблемы будут уже в средней школе Торью, куда чуть больше, чем через год, ему требовалось перейти. А отличный сертификат средней школы — это уже прямая путёвка в Политехнический университет. Ещё и в старшей школе изучать общеобразовательные предметы, рисовать птичек и рыбок на ИЗО и читать «классику» — это перебор! Почему, ну почему этот предмет — такая долбаная хрень?! Никакой логики! Мало того, что текст нужно было запомнить (о чём он и хотя бы пару цитат), так ещё и рассказать выводы. Ну, допустим, о красоте цветущей сакуры Масаки кое-что и сам мог рассказать — не в стихах, конечно, но это явление можно было по крайней мере посмотреть и потрогать. Абстрактные любовные переживания (ладно любовные, а если они друг друга в глаза не видели, и он погиб — это как называется?!), опозоренная честь господина, непомерным грузом ложащаяся на совесть ронина (который был в буквальном смысле за морем и вообще не при делах), самоубийство от того, что не в силах описать в пяти строфах всю красоту природы — это ваще чо?! Как говорит Амакава — проникнись духом оригинальной японской культуры — и ржёт, зараза! Причём у него самого эти все «канонические формулировки» трактовки того или иного описанного события буквально «от зубов отскакивают».

Тайзо попросил друга поделиться секретом — Юто поделился. «На самом деле надо говорить одно и тоже: долг, верность, красота, великие традиции предков. Немного критиковать сёгунат — во всех произведениях позднее первой половины XIX века по-любому можно найти его осуждение. Ну, по мнению сенсеев. Просто компонуй ответ с именами из книжки (только не перепутай, кто есть кто!) с приведёнными выше обозначениями. Вот и всё!» Ага, всё. Почему-то у Амакава каждый раз получался приличный ответ по теме, а у Масаки — набор мало связанных слов и «садись, сорок пять». Ксо! Приходилось торчать в библиотеке и заучивать наизусть проклятые рецензии ещё более проклятых (наверняка — по сотне раз от каждого ученика вроде Тайзо!) «уважаемых критиков». За что, ну вот за что уважаемых?! И кем?! Нет, почему у заучек вроде Сидзуки или Ю из параллельного класса всё получается — ему, Тайзо, понятно. Недаром в очках таскаются! И почему у Ринко тоже всё окей — не менее понятно: если Юто живёт через улицу напротив, можно придти и подкупить парня ужином, а он тебе ответ продиктует и запишет. Что «хорошее знание литературы» у Кузаки основано именно на этом методе, Масаки даже не сомневался — уж больно стекленели глаза у «чемпиона школы», когда она оттараторивала ответ на вопрос сенсея. А он, Тайзо, вынужден вместо законного отдыха сидеть в библиотеке и зубрить, как заучка какая! Нет, книгу можно было и домой взять — вот только там сестрёнка, приставка, ноутбук с Автокад фор Стьюдент с пакетом приложений «авиа-расчёт»… Ксо! Может, тоже очки напялить, как Амакава? Будет за умного сходить… хотя нет, ни в коем случае! Один раз оденешь — и не отмыться от шуточек! И так уже всякие придурки шутили по поводу «друг для Амакава — „помощник“ в гареме!» По счастью, эту же реплику услышала Кузаки… ну а дальше — как обычно «жестокая любовь Ринко-тян». Нет, даже синяков не наставила, но, после того, как Кузаки случайно развалила крышку парты, стукнув по ней кулаком, связываться с ней опасались. Даже самые придурошные парни — ведь попробуй убеги от лучшей бегуньи школы.

Тайзо сам не заметил, как его взгляд перетёк с книги на сливовое дерево, почки которого уже заметно набухли. Скоро ханаме умэ[94], а там уже и настоящая весна, и апрель, и маленькие смерчики из сакуровых лепестков на улицах…

Эх, помнится, когда Амакава привели своего отпрыска в школу — Юто был ужасно хмурым, замкнутым подростком. Класс частенько подшучивал над слегка заторможенным сверстником. Угрюмый и злой взгляд — это несколько не то, что может угомонить семилетних сорванцов. И быть бы парню изгоем, но тут вмешалась Кузаки. Не отходила от парня ни на шаг, провожала его в школу и домой, могла и кулаком двинуть. Говорят, даже избила троицу учеников из соседней школы, что к Амакава