Смерть Мао Цзэдуна - Юрий Михайлович Галенович

следовало отличать правду от неправды. Иными словами, они, сталкиваясь с проблемами, юлили, поступали как «размазня» (в свое время в КПК так называли Чжоу Эньлая), старались быть добренькими ко всем и одновременно изолировали тех, кто твердо придерживался принципов. Это само по себе тоже была проблема стиля работы партии. В этой связи Чэнь Юнь говорил: «В настоящее время внутри партии и в обществе в целом существует очень большая проблема. А именно не различают правду и неправду». «В прошлом под воздействием «левой» руководящей идеологии делали чрезмерный упор на философии борьбы; боролись даже против того, против чего не следовало бороться; чуть что — и сразу поднимали вопрос на самую высокую ступень и толковали о правде или неправде в вопросе о линии. В настоящее время возник уклон иного рода. А именно: боятся противоречий, боятся борьбы, боятся обидеть кого-либо. И когда дело касается такой проблемы, то, если исходить только из стремления хранить партийную дисциплину, я полагаю, что этого все-таки недостаточно; необходимо поднимать этот вопрос на уровень того, что относится к проблеме идейного строительства в масштабах всей партии и на уровень организационного строительства в масштабах всей партии. Тут необходимо ратовать за такой дух в партии, при котором твердо придерживались принципов, чтобы правду называли правдой, а неправду — неправдой. Только в этом случае партия будет боеспособной, только в этом случае атмосферу в обществе в целом окажется возможным изменить, повернуть к лучшему. Только в этом случае мы сможем добиться того, чтобы здоровый дух торжествовал, а порочный дух терпел поражение».[1061]

Подчеркивая необходимость беспощадной борьбы с использованием власти в корыстных целях, Чэнь Юнь одновременно не ослаблял внимания к развитию демократии внутри партии. Говоря о методах работы секретариата ЦК КПК на 5-м пленуме ЦК партии 11-го созыва, он указывал: «Необходимо по-настоящему осуществлять систему коллективного руководства. Система демократического централизма предполагает, что в одно и то же время должны существовать и демократия, и централизм. Когда в партии, в любой ее организации, допускается существование неодинаковых мнений, то, по-моему, это не плохо. Допуская дискуссии, высказывание неодинаковых мнений, можно уменьшить число ошибок. Когда же дело обстоит так, что правилом становится принцип: один человек сказал и все тут, когда организация превращается в театр одного актера, в собрание, в котором выступает лишь один человек, когда, как говорится, все склоняется в одну сторону, это, по-моему, не хорошо».[1062]

В декабре 1980 г. на рабочем совещании ЦК КПК Чэнь Юнь говорил, касаясь уроков проблемы ввоза импорта иностранного оборудования, что в этом должны принимать участие специалисты, причем следует принимать во внимание и обдумывать мнение самых разных специалистов. «По любому объекту необходимо советоваться коллективно, нельзя допускать того, чтобы действовали по правилу: сказал кто-то один, значит, так тому и быть. И это должно быть установленной нормой. Так следует поступать во всех случаях и везде, начиная с народной коммуны и кончая ЦК партии».[1063]

Развитие демократии включает в себя и вопрос об отношении к тем, кто допустил ошибки. В этом отношении Чэнь Юнь показывал личный пример. Например, на 5-м пленуме ЦК КПК 11-го созыва он согласился с отставкой четырех членов политбюро, одновременно заявив, что о них следовало проявить всестороннюю заботу, видеть не только то, что они совершили ошибки, но и видеть то хорошее, что было сделано ими, видеть тот исторический фон, на котором они совершили ошибки, ни в коем случае не следует без конца придираться к недостаткам других. «Я считаю, что, когда существует положение, при котором люди бесконечно должны каяться и признавать свои ошибки, это не соответствует здоровому духу партии».[1064]

В конце 1981 г. Чэнь Юнь говорил: «За исключением некоторых карьеристов, которых следует наказать особо, с остальными вовлеченными в это людьми необходимо поступать в рамках методов политической борьбы». «Эти методы предполагают, что в одно и то же время необходимо и принимать во внимание особые исторические условия этой борьбы, и тем более нужно принимать во внимание то, что, решая вопрос об этой борьбе, мы должны добиваться того, чтобы все члены коммунистической партии, несколько будущих поколений, извлекли уроки из борьбы внутри партии, а это означает, что мы должны применять правильные методы во внутрипартийной борьбе».[1065]

Даже тогда, когда речь шла о том, что именовалось в КПК контрреволюционной заговорщической группировкой, он также говорил о необходимости отличать членов группы Линь Бяо, у которых в прошлом были заслуги, от членов группы Цзян Цин; при этом в отношении главных преступников из группы Цзян Цин, по мнению Чэнь Юня, хотя и необходимо суровое наказание, но меры не должны быть крайними или исключительными.

В КНР официально считается, что в сентябре 1982 г., благодаря борьбе на протяжении трех лет, в основном на всех фронтах были выполнены трудные задачи по искоренению смуты и возвращению к правильному, что также называют в Китае выправлением всего ошибочного и восстановлением всего правильного. Был осуществлен «третий поворот исторического характера, начиная с поражения великой революции». На этой основе был созван XII съезд партии, на котором была утверждена линия 3-го пленума ЦК КПК 11-го созыва. Благодаря этому партия и государство начали новый этап всестороннего строительства социалистической модернизации. На новом этапе Чэнь Юнь сначала был снова избран на XII съезде партии членом постоянного комитета политбюро ЦК КПК и одновременно первым секретарем комиссии ЦК КПК по проверке дисциплины. Затем на XIII съезде партии он отошел на вторую линию и был избран председателем комиссии советников ЦК КПК. На XIV съезде партии Чэнь Юнь ушел на отдых. Однако он продолжал отдавать свой ум и силы делу партии и народа вплоть до своей кончины в апреле 1995 г.

Мне довелось в начале 1960-х гг. работать с тогдашним торгпредом СССР в КНР М.И. Сладковским, который был знаком с Чэнь Юнем, и слышать его рассказы об этом знакомстве.

В 1928 г. 22-летний М.И.Сладковский и 23-летний Чэнь Юнь встретились впервые. Это произошло в Шанхае. М.И. Сладковскому было поручено создавать алиби для Чэнь Юня. М.И. Сладковский и Чэнь Юнь встречались в открытом бассейне в центре Шанхая и проводили там вместе целый день. При этом Чэнь Юнь, как будто бы плавая в бассейне, исчезал на несколько часов. В то время он был на подпольной работе, будучи секретарем организации КПК в одном из рабочих районов Шанхая. Тогда он был известен М.И. Сладковскому под именем «товарища Ляо».

Прошло почти 20 лет, и в 1946 г. в Маньчжурии «правая рука» командующего советскими войсками, разгромившими японскую Квантунскую армию,