Лицей 2025. Девятый выпуск - Сергей Александрович Калашников

Владимир Григорьев

Обрести своё «я»

Знакомясь с прозой молодых российских авторов, финалистов премии «Лицей», я вспоминал, как начинали классики ХХ века: Хемингуэй, Набоков, Апдайк, Томас Манн, Булгаков. В их первых опытах проступала безоглядная смелость, граничившая с дерзостью, вызывающая неуклюжесть, мощная художественная интуиция, заряжавшая слово невероятной энергией. Их тексты фиксировали мучительный психологический и философский поиск, этап перехода, ситуацию становления писателем, когда постепенно исчезает инфантильный эгоцентризм и ты позволяешь языку, а вместе с ним и традиции тобой овладеть. Молодой писатель всецело занят современностью, потоком богатой жизни, которая его окружает, однако прошлое, ушедшие исторические эпохи уже начинают обретать отчётливые контуры в его образах и сюжетах. Он ещё пребывает во власти травм, психологических, социальных, эстетических, захватывающих его художественную материю, но тем сильнее звучат в его текстах насущные вопросы: что есть человек? каким способом, каким внутренним усилием ему удаётся обрести своё «я» и его не потерять?

Очень скоро этап становления проходит, и наступает зрелость. Темп творческого процесса замедляется. На смену интуициям воображения приходит мастерство, овладение приёмами. Современность перестаёт быть дикой, обнажённой и накрепко связывается с историей. Исследование травм, любование ранами сменяется сдержанным раздумьем. Формируется связная картина мира, и с ней является мировидение, оптика, позволяющая сочинять внятно и размеренно. Приходит успех, а возможно, и премии, награды. Но что-то, когда ты наконец обрёл статус писателя, теряется. Что-то важное, неуловимое, едва ли способное вместиться во внятную письменную речь.

В текстах лауреатов премии «Лицей» я различаю свидетельства этого процесса. Прежде всего, их безусловная заслуга – пристальное внимание к современности. Российская литература последних двух десятилетий большей частью пренебрегала современностью и была занята преимущественно историческим прошлым. Наши ведущие авторы как будто редко говорили о текущем моменте, который, вероятно, до последних лет виделся им летаргическим безвременьем. Впрочем, это была лишь уловка. Писатели предъявляли нам настоящее, хоть и косвенным манером, используя знаки прошлого. Мемуаристы, вопреки расхожему мнению, всегда рассказывают о том, что чувствуют сейчас, а не о том, что чувствовали когда-то. В прозе лауреатов премии «Лицей» этой уловки нет. В ней присутствует жизнь именно здесь и сейчас: её реалии, её реквизит, её физиология. Современность скрупулёзно исследуется и обретает собственную речь. Но, что существеннее, «лицеисты» не забывают о прошлом, которое в их текстах неумолимо о себе заявляет.

Не менее важная черта творчества в текстах лауреатов премии «Лицей» – психологизм. Русская классическая литература, как известно, достигла вершин в исследовании глубины человеческого духа, и «лицеисты» в этом смысле оказываются наследниками её традиций. В их прозе психологические коллизии ни в коем случае не вытесняются сюжетностью. Они разнообразны, интересны, динамичны, равно как и сами персонажи, которые выглядят не картонными, а живыми и многомерными. Читатель может с ними поговорить, похлопать их по плечу, осудить или одобрить.

Настоящий сборник предлагает читателям три прозаических текста. В романе Светланы Павловой «Сценаристка» основным триггером сюжета оказывается травматичный страх заразиться ВИЧ. Однако он не парализует героиню, а, напротив, отворяет для неё дверь в прошлое, откуда являются колоритно выписанные мужские и женские персонажи. Перед читателем разворачивается серия увлекательных, энергичных фрагментов. Следуя выбранному чёткому ритму, Светлана Павлова создаёт аскетичную, жёсткую прозу, избегая многословия и ненужных украшений. Проблематика, рождённая экзистенциальной тревогой, вращается вокруг идеи тотальной дискоммуникации людей. Персонажи не слышат друг друга и неверно друг друга «прочитывают». Примирения, адаптация к другому невозможны – в противном случае личность себя теряет. Напряжение в романе Светланы Павловой неуклонно возрастает и достигает своей кульминации в финале, где героиня приходит к согласию с собой, со своей сущностью.

Повесть Анны Баснер «Последний лист» отчасти обыгрывает те же мотивы, хотя выполнена она в совершенно иной стилистической манере. Психологические и социальные коллизии здесь уложены в яркие, пластичные образы, сильные метафоры, раскрывающие в духе Набокова незаметные связи между вещами. Перекличка времён усиливает драматическое напряжение, заставляя героиню задуматься об острых экзистенциальных вопросах: как победить абсурд и агрессию окружающей жизни? как остаться собой в ситуации, когда невозможно сделать выбор и принять ответственность за своё существование, не перекладывая её на других? Героиня на протяжении повести стремительно взрослеет и в финале обретает сходство с идеалом, завещанным Альбером Камю, – бунтующим человеком.

Анна Бабина в романе «Знаки безразличия» помещает свой художественный материал в строго выверенные рамки самого массового жанра – триллера. Расследование серийных убийств разыгрывается здесь в декорациях кампусного романа с реалиями современной академической жизни – основным местом действия оказывается небольшой провинциальный университет, студентки которого на протяжении многих лет становятся жертвами маньяка. Анна Бабина грамотно выстраивает интригу, усиливая с каждой страницей напряжение, как и положено в триллере. Однако острота сюжетных коллизий нисколько не мешает ей создавать психологически убедительные характеры. Расследуя преступления, заглавные персонажи романа оказываются в ситуации серьёзного выбора. И здесь они болезненно переживают старые психологические травмы, неустроенность собственных жизней и некоторый разлад с окружающим миром. В финале в мир возвращается долгожданная гармония, но она не снимает сложность проблем, которые терзают персонажей.

Проза финалистов премии «Лицей» представляется мне чрезвычайно занимательной и многообещающей. Умение решать сложные художественные задачи впечатляет. Надеюсь, что наш читатель по достоинству оценит эти интересные и талантливые тексты.

Андрей Аствацатуров,

председатель жюри премии «Лицей-2025»

За время существования премии «Лицей», а это уже почти десятилетие, многое изменилось. И хотя поэзия в целом по-прежнему переживает сложные времена, будучи оттеснённой на задворки книжного рынка, ситуация начинает перестраиваться. Ведут к этому и глобальные потрясения, которые переживает наше общество (людям нужен проводник через запутанные эмоции, стрессы и перегруженное информационное поле, в роли которого поэзия может выступать), и меры поддержки – такие, как премия «Лицей», книжные фестивали, гранты на творческие программы.

Но важную роль играет и само творческое поведение писателей. В нулевые годы поэтическое пространство раскололось – в нём, разумеется, находилось место самым разным проявлениям, поэтикам, интересам, но глобально оно разделилось на два противоборствующих лагеря: замкнутые профессионалы, которые все как один метили в вечность, но в моменте ощущали себя забытыми и ненужными, и молодые представители (чаще – представительницы) сетевой лирики, что собирали концертные залы, давали интервью глянцу, но не имели заметной художественной ценности с точки зрения первых. Эти два образных представления проплыли и через десятые годы – к тому моменту подросло поколение сегодняшних тридцатилетних. Формировалось оно в бесконечной системе семинаров и писательских форумов, которые вели в основном редакторы толстых журналов. Туда приезжали с блоком сигарет, обязательным любовным интересом, канистрой коньяка и ощущением собственной избранности и одновременно отверженности. Журналы и сами