Нацисты в бегах. Как главный врач Освенцима и его соратники избежали суда после жутких экспериментов над людьми - Бетина Антон

зашли в воду. Морское течение вскоре стало затягивать, и Лизелотта предпочла пойти с детьми на мелководье. Дядя Питер плавал очень хорошо, но в тот день Андреас увидел, как он поднимает руку, прося о помощи, – он тонул. Лизелотта подумала, что у него случился удар. Вольфрам бросился ему на помощь, но старик уже задыхался, когда ему удалось до него доплыть. Андреас побежал на пляж за пенопластовым поплавком для дяди; другие тоже пытались помочь: двое спасателей с единственного поста на пляже, находившегося на расстоянии более четверти мили от места происшествия, прибежали на движение. Вольфрам уже успел вытащить дядю туда, где вода была всего по пояс, но до берега было еще далеко, и спасателям пришлось доставать их обоих. Они принялись делать наружный массаж сердца, пытаясь реанимировать Питера, потерявшего сознание, но было поздно. Он умер.

Кто-то вызвал скорую помощь, и прибывшие на место медики сообщили очевидное: сделать уже ничего нельзя[3]. Лизелотта в отчаянии обняла тело Питера и не хотела его отпускать[4]. Ее мужу тоже было плохо, ведь он сам чуть не утонул, пытаясь спасти друга. Скорая помощь увезла Вольфрама в больницу, а Лизелотта осталась на пляже с мертвым мужчиной. Спасатели составили рапорт и вызвали военную полицию. Капрал Эспедито Диас Ромау, высокий, крепкий чернокожий мужчина, в тот день возглавлял полицейский участок Бертиоги. Иронично, что именно он должен был зафиксировать смерть Менгеле, который говорил, что боится чернокожих людей, и заявлял, что «рабство никогда не должно было закончиться» [3].

Прибыв на пляж, капрал Диас Ромау встретился с взволнованной Лизелоттой, которая рассказала ему о смерти своего дяди. Полицейский попросил предъявить документы покойного, но они остались в пляжном домике. Она сходила туда и вернулась с удостоверением личности иностранца, в котором значилось имя Вольфганг Герхард, родившийся в Лейбнице, Австрия, 3 сентября 1925 года. Документ принадлежал пятидесятитрехлетнему мужчине. Телу, лежащему на пляже, на самом деле было шестьдесят семь, но молодой полицейский не заметил эту разницу в четырнадцать лет. Получив документ, он составил рапорт, ничего не заподозрив. Единственное, что бросилось ему в глаза,– это национальность: австриец[5]. Лизелотта дала ему адрес собственного дома в Сан-Паулу, как будто дядя жил с ней. Капрал Диас, до этого момента мало что слышавший о нацизме и холокосте, просто записал подробности, чтобы передать в полицию и пожарную службу. Для него это была просто бюрократическая процедура – сообщить о несчастном случае, который он описал как «внезапное недомогание, приведшее к утоплению». Диас запросил служебный автомобиль, чтобы отвезти тело в Институт судебной медицины в Гуаруже, но до его прибытия покойный остался лежать на песке, полуголый, в одних шортах. Какая-то женщина поставила рядом с мертвецом зажженную свечу. Матери увели детей с пляжа, чтобы они не видели этой сцены. Машина не спешила приезжать этим поздним вечером.

Капрал Диас Ромау остался с Лизелоттой. Она почти все время держала голову, не отрывая взгляда от тела, и старалась говорить с полицейским как можно реже. Наблюдавшим за происходящим это казалось нормальным поведением человека, только что потерявшего близкого друга, однако мысли Лизелотты занимала не только печаль: перед ней стояло несколько практических вопросов. Ей нужно было быстро придумать, что делать.

Лизелотту беспокоило не только то, что дети ушли ночевать к малознакомой соседке, а муж попал в больницу: она знала, что тело рядом с ней принадлежит одному из самых разыскиваемых в мире военных преступников.

Раскроет ли она теперь личность человека, которого так долго укрывала? Каковы будут последствия для нее и ее детей? Ей предстояло разобраться со всеми этими вопросами и сомнениями, не вызывая подозрений.

Первым решением было придерживаться версии, что погибший – Вольфганг Герхард, как указано в удостоверении личности. Если она откроет правду, то никак не сможет доказать свои слова, ведь имя и информация в документе являлись подлинными. Поддельной была только фотография. Оригинальный снимок Вольфганга был аккуратно удален, а на его месте появилась фотография Менгеле, к тому времени уже пожилого человека с большими усами. Его настоящее имя было хорошо известно и не могло появиться на удостоверении личности, не привлекая внимания. По бразильским документам не существовало ни Йозефа Менгеле, ни дяди Питера; был только Вольфганг Герхард, австрийский друг, который, собственно, и познакомил старого нациста с семьей Боссерт. Перед возвращением в Австрию он отдал ему все бразильские документы, решив, что в Европе они ему больше не понадобятся, в отличие от Менгеле, которому было важно остаться в тени. Лизелотта решила действовать практично. Она хотела покончить с этим и решила «действовать по обстоятельствам», как она сказала Федеральной полиции много лет спустя[6].

Уже рассвело, когда медики приступили к изучению трупа в Институте судебно-медицинской экспертизы. Дежурный врач, Жайме Эдсон Андраде де Мендонса, установил, что причиной смерти стала «асфиксия вследствие погружения в воду», то есть утопление. Он не посчитал нужным проводить вскрытие или выяснять личность и возраст погибшего. Для коронера четырнадцать лет не имеют особого значения при осмотре в этом возрастном диапазоне. Главное – это сохранность тела, то есть то, насколько хорошо покойный заботился о своем здоровье при жизни. Кроме того, под воздействием воды ткани сморщиваются, и это еще одна причина, по которой разница в возрасте могла остаться незамеченной. Доктор Хайме не стал разбираться. Он просто поверил удостоверению, предъявленному Лизелоттой, и подписал свидетельство о смерти.

Измученная Лизелотта позаботилась о каждой детали, как будто умер член ее семьи. Она нашла одежду для покойника: брюки, пояс, рубашку, туфли и носки. Она настояла на том, чтобы похоронный помощник оставил руки лежать вдоль тела – об этом просил сам Менгеле. Он говорил, что чувствует себя солдатом, и просил упокоить его так, будто он стоит в строю. Странная просьба, ведь в Бразилии было принято хоронить умерших со сложенными на груди руками, но сдержанный чиновник согласился на это без возражений [4].

Между тем оставался один вопрос: каким будет конечный пункт назначения тела? Так как Лизелотте не с кем было это обсудить, изначально она думала о кремации. Это было бы удобно, так как огонь уничтожил бы все следы, которые могли бы раскрыть истинную личность покойного. Но это было невозможно, поскольку на процедуру было необходимо разрешение близкого родственника.

Она вспомнила, что настоящий Вольфганг Герхард поручил им с мужем похоронить его дядю в Эмбу, на окраине Сан-Паулу, если он умрет в Бразилии. Вольфганг купил место для своей матери на кладбище Розарио, где было похоронено много немцев, и на участке