Мастер Рун. Книга 4 - Артем Сластин

— Умрёте. Но, поверьте, это будет быстрее и милосерднее, чем-то, что случится, если эта орда вернётся, а вы останетесь слабыми.

К сожалению, я осознавал что он был прав. У нас просто не было выбора. Понятия не имею, почему монстры решили просто обойти башню, не захлестнув её как волна, но за её стенами нас прикончат как пить дать. Пусть основная орда ушла, но в округе по любому остались твари.

— Но сначала немного грабежа, — продолжил он. — лейтенант назначил нам второй этаж как зону работ. Задача проста, открыть все двери, сообщить о том, что за ними обнаружено и ждать дальнейшего распоряжения. И мне плевать, что там были мёртвые. Им уже ничего не нужно, тогда как нам для выживания сгодится всё, что есть. Приступайте. Капрал Рик, найди им ломы какие, там замки нужно ломать.

И мы начали грабеж башни.

Судя по всему, каждая такая башня служила не только защитой от тварей что выходят по ночам, но и складом многих очевидных и не очень вещей. А также тренировочной казармой. Так как на нашем этаже обнаружилось почти полтора десятка запертых помещений, ломая которые мы нашли не мало ценного и полезного, начиная от десятков мешков высушенных трав, и заканчивая арсеналами, полными ржавого оружия, за которым давно не следили, некоторые помещения были пусты.

По следам пыли на стенах и полу, было видно, что тут находилось какое-то оборудование и мебель, но всё давно вынесли и куда-то увезли. Несколько комнат внутри были буквально напичканы рунами, длинные стальные полосы, прибитые к стенам, потолку и полу, огромными металлическими штырями и тысячи рун на них, сейчас не активных, вызвали даже у меня страх, хотя я и видел, что не заполненные этером — они безопасны. Тут кого то исследовали?

— Это выглядит как комната пыток из детских страшилок. — сказал Талир.

— Может они, эти страшилки, появились как раз после увиденного? Не думаешь?

Мы все согласились, такие штуки из ничего просто так не рождаются. Наступала ночь.

— Отбой. Завтра подъём за час до рассвета. Приготовьтесь к худшему дню в вашей жизни, — Леви, рассматривающий вместе с нами помещения развернулся. — И да, каждый следующий будет ещё хуже.

Мы немного поспали, а затем нас подняли в темноте, даже солнце ещё не подумало появиться, и погнали в какое-то подвальное помещение.

— Заходите, не стесняйтесь, — голос Леви был издевательски радушным. — Сегодня первый урок. Стандартный в начале и интересный в конце.

В центре помещения горели угли в большой жаровне. Вокруг неё уже стояли несколько ветеранов с непроницаемыми лицами. Один из них, седобородый мужик с косичками в бороде, методично бросал на угли охапки каких-то трав.

— Это красный папоротник, чёрный лотос и корни горного аконита, — пояснил Леви, будто читал лекцию по ботанике. — Дым жгучий, едкий, и проникает глубоко в лёгкие. Ваша задача — медитировать в этом дыму, направляя этер в кости. Концентрируйтесь на ощущении жжения. Пусть кости горят и плавятся. Только через боль приходит сила. Если вам не больно — то вы всё делаете неправильно.

Стелющийся по полу дым, густой, серо-зелёный, он заполнил помещение за секунды, начав подниматься вверх. Я сел в позу для медитации, зажмурился и попытался сосредоточиться на дыхании. Дым обжигал и драл горло, заставляя глаза слезиться и не давая сосредоточиться. Я услышал, как кто-то справа начал задыхаться, кашлять. Кто-то слева закричал и попытался вскочить, но ветераны мягко, но настойчиво вернули его на место.

— Дышите, — донёсся голос Леви сквозь пелену дыма. — Направляйте этер в кости. Не сопротивляйтесь боли. Примите её. Она станет вашим спутником на ближашее время.

Легко сказать. Я нащупал поток этера внутри себя, тонкую струйку энергии и попытался направить её вниз, в ноги, в руки, в позвоночник. Камень Бурь на груди ожил, начал пульсировать в такт моему сердцу, и вдруг этер полился легче, будто артефакт расширил канал.

Но вместе с этером пришла боль. Кости… они действительно начали гореть. Изнутри. Словно кто-то вливал в костный мозг расплавленную лаву. Я стиснул зубы, пытаясь не закричать, но по спине покатился холодный пот.

Вокруг раздавались стоны, крики, отчаянный кашель. Кто-то рыдал. Кто-то, кажется, молился.

А дым всё сочился, заполняя лёгкие, проникая в каждую клетку.

Не знаю, сколько это длилось. Час? Два? Вечность? Когда наконец угли затушили и открыли двери, впуская свежий воздух, я рухнул на бок, задыхаясь. Всё тело дрожало. Руки не слушались. В глазах плыло.

— Подъём, — раздался безжалостный голос Леви. — Это была только разминка. Теперь, утяжелённые жилеты.

Я поднял голову и увидел, как ветераны достают из ящиков какие-то кожаные жилеты, сплошь покрытые вышитыми рунами. Что? Руны? Это были настоящие артефакты, и они были полностью заряжены, судя по свечению рун.

— Они будут давить на вас постоянно, — объяснил Леви, надевая один из жилетов на ближайшего новобранца. Парень сразу охнул и согнулся. — Руны генерируют поле давления. Ваши кости будут уплотняться. Или ломаться. Зависит от вас.

Мне надели жилет, и я почувствовал, как по всему телу разлилась тяжесть. Не физическая, нет — это было давление на кости, на скелет. Словно на меня навалили невидимый груз в сотню килограммов.

— Теперь, — Леви хлопнул в ладоши, — бегом на плац. Двадцать кругов. Живо!

— Вы… сержант, я задыхаюсь! — простонал Серг рядом.

— Я всегда серьёзен, как ты знаешь. — ответил Леви. — И если ты не начнёшь бежать через три секунды, я добавлю ещё десять кругов. Раз…

Серг побежал. Мы все побежали. Потому что альтернатива была гораздо хуже. А ведь это был только первый день.

К концу первой недели я разучился спать нормально. Засыпал урывками, проваливаясь в беспокойную дрёму, где миллионная орда смешивалась с лицом сержанта Леви, а просыпался от боли в костях. Тупой, ноющей, она не отпускала ни на минуту.

Жилет с рунами я снимал только для того, чтобы помыться. Роскошь, которую нам позволяли раз в три дня. Остальное время это проклятое изделие впивалось невидимым давлением в рёбра, позвоночник, руки, ноги. Даже челюсть болела, хотя на ней рун не было.

— Знаешь, о чём я мечтаю? — спросил Дарн, когда мы брели на очередную дымную сессию. Его массивная фигура двигалась как у старика, медленно, осторожно, будто каждый шаг причинял боль. А так оно и было.

— О горячей еде? — предположил Талир. Он похудел за эту неделю, лицо осунулось, глаза запали.

— О том, чтобы сдохнуть быстро, — ответил Дарн без тени юмора. — Желательно, чтобы меня прикончили во сне. Без боли.

Никто не засмеялся. Шутка была слишком близка к правде.