Подарок - Алена Степанова

— Конечно, помню, ровно пять лет тому назад, ты женился на своей испуганной студентке. — Соня счастливо рассмеялась, прижав к себе девочку, ты сделал мне такой подарок — нашу дочь

Валентин вздрогнул от ее слов: ' Знала бы ты, как права'. — А вот еще один, он протянул ей коробочку с колечком. Соня его тот час надела.

— Спасибо, любимый! — Соня любовалась, как переливается изумруд на ее ладони.

— Под цвет твоих глаз.

— И ее, у нее тоже будут зеленые глаза.

Валентин с удивлением посмотрел в глаза ребенка, где показались уже зеленые крапинки.

— Не может быть! Да и у младенцев часто цвет глаз меняется. — Валя удивленно смотрел на малышку, не веря в такое совпадение.

— Почему не может? Ведь у ее мамочки глазки зеленые.

' Вернее у папочки': — Подумал Валентин, вспоминая злые зеленые глаза Тараса.

— Она действительно, наш с тобой подарок, от господа. — Валентин погладил розовую щечку подушечкой большого пальца. Губки девочки скривились в подобии улыбки.

— Ой, она тебе улыбается.

— Соня, ты как педиатр должна знать, дети в таком возрасте улыбаться не могут.

— А наша улыбается, упрямо повторила Софья. Да, радость мамина, ты папочке нашему улыбаешься? Подарок... — А знаешь, я где-то читала, что в переводе с арабского Жасмин, это подарок господа.

— Жасмин, Жасмин Валентиновна. Ты знаешь? А мне нравится, хоть и необычно.

— А нам не надо обычно, у такой красавицы, все должно быть необычное.

А на следующий день, Тимофеев забрал свою жену из роддома, решив, что здесь они больше не останутся. Экспертизу Тимофеевы решили не делать. Перед тем, как отдать мертвую дочь Тимофеевым, Валентин прошел в морг, где в маленьком гробике, в белой рубашечке и белом кружевном чепчике лежала его родная дочь, его кровиночка.

— Прости меня малышка. — Прошептал Валентин, погладив холодную щечку.

— Грех, Валя, большой грех ты совершил. — Никитична бесшумно подошла и встала рядом с Валентином. — И я вместе с тобой, что смолчала.

— Нет, Никитична, это только мой грех, моя ноша.

Посмотрев на дочку в последний раз Валентин, поцеловал ее в лобик и тихо вышел.

Никитична смотрела ему вслед и плакала. Он вмешался в божью волю. И ничего хорошего из этого не выйдет. И эта история им еще аукнется, чувствовала пожилая женщина. Но раз никто не заметил подмены, то и она будет молчать.

4

Милана Тимофеева пила кофе, когда в дом зашли родители и старший брат.

— Вы где были? Недовольно оглядела она родственников. — Опять на кладбище таскались? Сколько можно?

— А ты опять в клубе, до утра была? — осуждающе посмотрела на нее мать.

— А что, имею право, мне уже восемнадцать. Вы же опять пригласили 'нужных' вам людей, ну вот я с друзьями и отметила.

— Но не до утра же! Тарас, а ты что молчишь?

— Гала успокойся, один раз можно, и она права ей сегодня исполнилось восемнадцать, вот и погуляла с подружками. Правда, златовласка? — Да, папочка, ты у меня самый лучший! И самый понимающий папа на свете. — Милана кинулась отцу на шею, а он, подхватив ее, закружил.

— Пап, да какая она златовласка? Она Рыжая, самая натуральная рыжая! Такая же, как и ты.

Милана с визгом высвободилась из объятий отца и начала гоняться за братом. — Я не рыжая у меня волосы цвета расправленного золота! Сам ты рыжий.

— А вот я как раз и не рыжий, а блондин, как и мама! А вот ты рыжая. ЯРКО РЫЖАЯ!

— С днем рождения, принцесса! — Громкий смех Тараса раздался по всему дому, прерывая шутливое поддразнивание Арсения.

— А где мой подарок? — Тарас хитро посмотрел на дочь. — Какой подарок?

— Мой! папа ты обещал!

— Ну, раз я обещал, то держи, — Тарас протянул Милане ключи от машины.

— Папа! — Визжа, Милана кинулась отцу на шею, — Папа, я тебя люблю!

— Я тебя тоже златовласка, пойдем смотреть твой подарок. — Тарас, взяв дочь за руку, вывел ее на улицу. Гала и Арсений остались в доме.

— Нет, ты это видел? Вместо того чтобы ремня ей по одному месту дать, за то что дома не ночевала, он ей машину дарит. А если Всеволод узнает, что она всю ночь где-то шлялась?

— Мам, успокойся. Она с друзьями в клубе была, Ярослав с ними был.

— Ох уж этот Ярослав, не нравится он мне. Зря ему Сева так доверяет.

— Мам, успокойся, они с Севкой, как братья. Ведь после того, как отец Ярослава погиб, защищая меня и Севу, дядя Руслан воспитал Яра, как своего сына, не делая различий между Севой и Яром.

— Сень, я это все знаю, я была, как раз беременна, когда это все случилось, и мчалась к вам. Наверное, из-за всей этой истории и роды начались раньше срока. — Галина замолчала, а из глаз ее покатились слезы. Арсений подошел и молча, обнял мать.

— Мамочка, не плачь, столько лет уже прошло.

— Сень, она даже на могилу к сестре в такой день не пошла. Я ведь многого от нее не требую, все лишь раз в год навещать сестру.

— Ма, это ее личное дело и принуждать ее в этом не надо.

— Ох, и напляшется Сева с ней, разбаловал ее отец. Мне жаль его. Он заслуживает девушки, которая его бы любила, а наша стрекоза любит только себя.

— У Севки не разгуляешься сильно, он ее быстро приструнит...

— Классная машинка, MaseratiGranTurismo S, я о ней давно мечтаю. — Милана вернулась в дом вместе с Тарасом, и подошла к матери, обняв ее.

— Мам, не дуйся, я завтра на кладбище схожу, обещаю. — Галина улыбнулась, дочери и обняла ее в ответ.

— Так мы с Арсением в банк. — Тарас посмотрел на домочадцев- Галчонок, у нас все готово к приему гостей?

— Да, сейчас должны подъехать из фирмы, к вечеру все будет готово.

— Вот и хорошо, Тарас подошел к жене и обнял ее. Подумать только восемнадцать лет уже!

— Да, — с грустью сказала женщина, смотря затуманенным взором вдаль.

Тарас и Арсений уехали, а Галина начала заниматься подготовкой дома к торжеству, которое состоится вечером.

— Мам я в салон красоты. — Милана застала мать за расстановкой цветочных композиций.

— Зачем? Ты и так прекрасно выглядишь. — Галина посмотрела на дочь, оценивая ее. Милана была, яркой, красивой, рыжие волосы слегка вились и доходили ей до плеч. Не обычные для рыжих синие глаза, которые достались девушке от матери. Образ завершал яркий макияж