Бывшие. Кредит на любовь - Саша Девятова

Я делаю глубокий вдох и делаю шаг вперёд, я должна попробовать, я не просто так сюда пришла, а вдруг получится. Покажу им смс, пусть разберутся, кто мне её прислал. Если уж это какая-то ошибка, я хочу услышать об это собственными ушами. Пусть прогонят сами, и я не буду потом гонять в голове бесконечные «а что былобы, если бы я»…

Внутри левого крыла пусто и непривычно тихо. Ни очереди, ни звонка телефонов, ни суеты менеджеров. Только мягкий ковер и обволакивающая тишина. Из-за стола службы безопасности поднимается молодой, крепкий охранник.

— Дарья Сергеевна? — спрашивает он, сверяясь с планшетом, его голос эхом разносится по пустому коридору, а моё сердце пропускает удар.

Я киваю, не в силах вымолвить и слова.

— Вас ждут. Прошу, лифт на пятый этаж. Кабинет номер пять. Господин Вольский.

Господин Вольский? Теперь у загадки есть имя. От этого не становится легче. Наоборот, реальность происходящего обретает зловещие очертания.

Лифт медленно и бесшумно поднимается на нужный этаж, кстати в этой кабине только две кнопки: стрелки вверх и вниз, похоже лифт не общественного пользования, видимо только для руководства банка. Я ловлю себя на мысли, что сжимаю сумку в руках, будто это оружие. Двери тихо разъезжаются, и передо мной возникает длинный, залитый мягким светом коридор с дорогим паркетом. Я иду к кабинету 5. Дверь из темного дерева, без таблички. Я замираю перед ней, рука сама тянется к холодной металлической ручке.

Что ждет меня за этой дверью? Узкая щель, через которую я могу вытащить маму из беды? Или последняя, роковая ошибка в череде моих неудач?

С решительностью обречённого поворачиваю ручку и одновременно стучу по тёплому дереву.

— Здравствуйте, можно?

глава 3

— Да, — раздаётся из-за двери короткий ответ.

Ноги становятся ватными. В ушах шумит кровь, заглушая все звуки. Нет. Этого не может быть. Галлюцинация. От нервов. Банк и Лёха Мухин (мой бывший муж) — понятия из параллельных вселенных.

Толкаю дверь, входя в кабинет, и замираю на пороге. Воздух перестаёт поступать в лёгкие. Я не могу пошевелиться, не могу оторвать взгляд от этого лица — такого знакомого и абсолютно чужого.

Алексей сидит в кресле с властной небрежностью. Темная кожаная куртка мягко поскрипывает в такт его движениям. Никакого пиджака, только короткая стильная стрижка, подчеркивающая жесткие черты лица, и ухоженная щетина.

От него исходит густой шлейф дорогого парфюма, смешанного с запахом кожи. Взгляд спокойный, усталый, но непоколебимо уверенный. На подоконнике у окна мотоциклетный шлем, молчаливое напоминание о том, что правила здесь устанавливает человек, привыкший к скорости.

— Проходи, Даш, — его голос ровный, деловой, ни тени насмешки, ни признака того хаоса, что бушует во мне, Мухин указывает на кресло напротив своего стола.

Иду. Почему я иду? Первая и единственная команда мозга — бежать! Но ноги, предатели, сами несут меня вперёд, навстречу кошмару. Каждый шаг даётся с невероятным усилием. Я опускаюсь на край кресла, спина напряжена до боли. Сжимаю ручки сумки так, что костяшки белеют.

— Значит ты... теперь Вольский? — выдавливаю я, и мой голос переходит на хриплый шёпот, поломанный этим открытием, мозг отказывается складывать эти два понятия в одно: Лёха Мухин и господин Вольский.

— Да, — он откидывается на спинку кожаного кресла, его поза расслаблена, на губах лёгкая улыбка, он здесь хозяин. — Я сменил фамилию перед тем, как основал этот банк. Деловая необходимость. Но ты, смотрю, тоже не осталась Мухиной?

Основал банк? Эти слова повисают в воздухе тяжёлыми, нереальными глыбами. Парень, который не мог вовремя заплатить за коммуналку, который брал кредит на мотоцикл под мои поручительства... основал банк.

— Ты... — я задыхаюсь, голова кружится от такой новости. — Так это ты прислал СМС?

— Разумеется. Я видел твою заявку в системе. И отказ. Решил, что ситуация требует... личного участия.

«Личного участия». От этих слов меня передёргивает. Участия в чём? В моём унижении?

— Зачем? — это всё, что я могу выжать из себя, ненависть и отчаяние душат комом в горле. — Чтобы ещё раз посмеяться? Напомнить, что ты преуспевающий банкир, а я нищая попрошайка, которая приползла к тебе за помощью?

Он морщится, будто в нос ударил неприятный запах, но не меняет выражения своего лица. Другим он стал, совершенно другим. Спокойствие бывшего начинает действовать на нервы сильнее, чем любая злость.

— Я не склонен к столь дешёвым театральным эффектам, Даш. Это бизнес. Я предлагаю тебе сделку.

— Какую ещё сделку? — я почти кричу, вскакиваю с кресла, готовлюсь к удару, к тому, что он сейчас скажет: «Стань моей любовницей на месяц», или «Выполни мою прихоть». — Что ты хочешь? Деньги под безумные проценты? Душу в залог?

Мухин, нет, Вольский, медленно поднимается из-за стола. Он подходит ко мне, и я невольно отступаю на шаг. Он тоже останавливается, изучая моё лицо.

— Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, — говорит он тихо и чётко.

Время останавливается. Звуки обрываются. Его слова не складываются в смысл, они просто раскалывают череп.

— ...Что? — это не я, это кто-то другой, чей голос срывается до шёпота.

— Ты не ослышалась, Дашка. Официальный брак. На год. Чисто формальный. Через год мы тихо и цивилизованно разведёмся. Зато сразу после подписания контракта, на твой счёт поступит миллион. Без процентов. Без обязательных ежемесячных платежей. Единственное условие: ты играешь роль моей жены, когда это необходимо.

Я смотрю на него, пытаясь найти в его глазах хоть намёк на безумие или шутку. Но его взгляд серьёзен и холоден.

— Ты сошёл с ума, — выдыхаю я. — Зачем тебе это?

На его губах появляется едва заметная, безрадостная улыбка.

— Нужно, — коротко и ёмко отвечает он. — Слишком много охотниц до его состояния. Брак — это лучший щит. А брак с женщиной, которая меня искренне ненавидит... — он делает паузу, — ...вообще идеален. Я могу быть уверен, что это не продлится дольше оговорённого срока.

Я чувствую, как почва уходит из-под ног. Это не ловушка. Это нечто гораздо более изощрённое.

Это сделка с дьяволом. И дьявол предлагает мне спасение за мою собственную душу. Вернее, за подпись в загсе.

Я резко отступаю к двери, словно его слова — это физический удар.

— Ты совсем спятил. — Мой голос —