Александр Вампилов: Иркутская история - Алексей Валерьевич Коровашко

от него не уйдёт. Когда её муж собрался и пошел за её старой одеждой, Хэнхэлэ-хатан вымыла своё тело водой из девяти ключей, окурила себя берестой из девяти тайг и сделалась чистою[1]. Затем она поставила котёл и начала гнать тарасун[2]. В это время вернулся муж с её одеждой. Жена нашла одежду прекрасно сохранившейся, за что похвалила мужа. Потом она надела на себя лебяжью одежду, стала летать внутри юрты вокруг четырёх столбов и затем вылетела через дымовое отверстие. <…> Сэнхэлэ, хлопотавший в этот момент около котла, своими грязными руками схватил за обе ноги жену-лебедя[3], но та вырвалась и сказала: „Я небесная девица, долго на земле жить не могу. Девять сыновей и девять дочерей будут кормить тебя. Ты не будешь голоден. Мои девять сыновей и девять дочерей сделаются бурханами[4]“. С этими словами Хэнхэлэ улетела на южную сторону моря к сатинским бурханам, к которым и присоединилась. Сыновья и дочери Хэнхэлэ-хатан впоследствии сделались бурханами. Девять дочерей присоединились, как и мать, к сатинским бурханам, а девять сыновей стали хонгодор-бурханами. Им делают жертвоприношение одной кобылой, овцою и козлом».

В этой легенде, кстати, нетрудно распознать сходство с рассказами о русских лебединых девах и болгарских самовилах, которые, по словам А.Н. Афанасьева, «только тогда отдаются витязю и вступают с ним в брак, когда он овладеет их крылышками или пернатой сорочкой; но едва получат обратно свои крылья или сорочку, тотчас же превращаются в птиц и улетают» (этот сюжет реализован, прежде всего, в различных версиях популярной сказки «Морской царь и Василиса Премудрая»).

Древняя история хонгодоров почти не отразилась в письменных памятниках, поэтому для её реконструкции учёным приходится опираться на данные фольклора и этнографии. В настоящее время большинство специалистов полагает, что племя хонгодор появилось в результате слияния осколков могущественного народа хунну. Вероятнее всего, в начале XIII века хонгодоры были уведены войсками Чингисхана из мест своего исконного обитания – Южного и Западного Прибайкалья – в районы Северо-Западной Монголии и Алтае-Хангайского нагорья. Но постепенно разрозненные группы хонгодоров стали возвращаться на свои «породные» земли. Хотя процесс этот длился достаточно долго и состоял из множества промежуточных этапов, народная память устойчиво ассоциирует его с эпохой войн Галдан-бошогту-хана Джунгарского (XVII век).

В начале XIX века один из потомков хонгодорского рода получил при рождении тибетское имя Вáмпил, означающее «умножающий могущество». Он и стал основателем «династии» Вампиловых, чью фамилию впоследствии унаследовал русский драматург ХХ века.

Фамилия Вампилов (по бурятской традиции ударение ставилось на первый слог; однокашник драматурга Владимир Мутин вспоминал, что в школе фамилию выкликали именно так – Вáмпилов) восходит к прапрадеду героя этой книги – шэрээтэ-ламе Аларского дацана Вампилу Базоеву. Если слово «шэрээтэ-лама» означает «высокообразованный» и применялось к настоятелю буддийского монастыря, то фамилия Базоев подразумевает, что её носитель был сыном Базака. Дети же и потомки Вампила Базоева стали называться уже по имени своего отца.

Младший сын Вампила – Вандан – тоже получил духовное образование и занял должность ламы, но в 1847 году оставил монашескую жизнь, вернулся в мир и принял православие, став в крещении Владимиром. С женой Шархуунай (после крещения – Наталья) они родили одиннадцать детей, включая Будихала (Никиту) – деда драматурга.

Владимир Вампилов проявил себя разносторонне одарённым человеком. Он возглавлял Аларскую думу, занимался статистикой, вывел новый сорт пшеницы, изучал восточные языки. За разнообразные заслуги был награждён золотой медалью и пожалован дворянским званием. Все его многочисленные дети окончили Аларское двухклассное училище, многие продолжили образование в Иркутске и добились значительных успехов. Так, Роман Владимирович и Борис Владимирович Вампиловы по приглашению упомянутого Агвана Доржиева попали на учёбу в Санкт-Петербургский университет. Борис (Баяртон, Баерто) позже вступил в партию эсеров, в 1917 году был избран в Учредительное собрание от Иркутского округа; в последующие смутные годы был товарищем министра финансов «Велико-Монгольского государства», которое пытался создать белый атаман Григорий Семёнов, а затем – товарищем министра земледелия Дальневосточной республики, «красного буфера». Участвовал в секретной экспедиции Коминтерна в Тибет, находился на партийной работе, в 1937 году был репрессирован как участник «буржуазно-националистической, панмонгольской, шпионско-диверсионной, повстанческой организации». Среди других детей Владимира Вампилова – педагог, архитектор, артист, востоковед, фольклорист… Это был род по-настоящему интеллигентный и неустанно стремившийся к знаниям.

Дед драматурга Никита Владимирович Вампилов (1875–1910) в университетах, впрочем, не обучался – крестьянствовал в родной Алари, где славился как мастер на все руки и остроумец. Говорят, именно его кудрявую чёрную шевелюру – «непокорную», «пушкинскую» – унаследовал внук. Никита Вампилов служил ламой Аларского дацана, позже женился на Пелагее Манзыровне Степановой; рано умер – то ли от туберкулёза, то ли от последствий удара лошади копытом в грудь.

Тяжёлая болезнь и ранняя смерть главы семейства не только стали серьёзным нравственным испытанием для его близких, но и принесли им огромное число сугубо материальных проблем. «Лечение Будихала, – вспоминает один из вампиловских родственников, – обошлось очень дорого. Вдове его Тапханю[5], чтобы покрыть расходы, пришлось продать лошадь и двух коров. В довершение всего наступил голодный год. Травы не уродились. Во многих улусах начался массовый падёж скота. Особенно пострадали от него аларские и унгинские буряты. Тапханю управляла домом и поддерживала в нём порядок, тратя много сил, чтобы накормить, одеть, обуть и вырастить младших сыновей. Она сама шила унты, ичиги, выделывала овечьи шкуры и мяла кожу».

Всё это, однако, не помешало детям Никиты Владимировича получить, по семейной традиции, хорошее образование. Цыбен окончил физмат Московского университета и впоследствии преподавал в Бурятском педагогическом институте, Владимир по окончании охотоведческого факультета столичного Зоотехнического института также вернулся на малую родину и занимался разведением ондатры (в 1941 году в Иркутске вышла брошюра «Памятка ондатроводу», написанная им совместно с коллегами), Аюша учился на факультете самолётостроения Рыбинского авиационного института… Ещё одним сыном Никиты Вампилова был Валентин – отец незаурядного драматурга и сам незаурядный человек. По-бурятски его звали Бадма.

Родился он в Алари в 1898 году. В семнадцать лет остался в семье за старшего, тянул всё хозяйство. Увлекался рыбалкой и охотой. С детства чисто говорил по-русски, много читал, с удовольствием декламировал Пушкина.

Способного парня после двухклассной Аларской школы отправили учиться в Иркутск. Здесь он не только изучает предметы, требуемые гимназической программой, например, латинский, древнегреческий, французский и немецкий языки, но и проходит необычную лингвистическую практику, заключающуюся в общении с пленными немцами, которых на втором году войны в Иркутске насчитывалось восемь тысяч человек. В силу возраста Валентин Вампилов не мог, естественно, оказаться на фронтах Первой мировой, однако