Мне тебя подарили - Евгения Ник

— Да, пошли вы! — дёргается она, спрыгивает на траву, быстро подхватывает свои вещи и рвётся в сторону ворот.

— Кабанчик, ты куда это? — стартует за ней Ден. — Ух, какая быстрая, а так и не скажешь, — догоняет её и валит на газон.

Шутова вскрикивает и пытается вырваться, но Ден с лёгкостью скручивает её руки, и тогда она смачно прописывает ему коленом в живот, вырывается и несётся за ворота в сторону леса.

— Идиотка жирная! — чертыхается друг, под всеобщий смех. Встает и сам улыбается. — Ну как, Злой, тебе понравился наш подарок?

— Ага, сам себе завидую. Только подарок мой удрал.

— Ну, Кабанчик попался строптивый, — отбивает Андрюха и разводит руки в сторону.

— Хотя… — тяну, потирая подбородок. — Как вам идея — устроить охоту на Кабана?

Глава 2

Златослава (Слава)

Говорят, очень важно оказаться в нужное время в нужном месте, но что будет, если сделать наоборот? Правильно. Можно сильно испортить свою жизнь.

Так случилось и со мной.

Не сказать, что мне вообще везет по жизни, но в целом я справлялась. Старалась нигде не отсвечивать и жить свою тихую жизнь. Причем, как в стенах родного дома, так и в школе.

Но в один день все поменялось...

Я учусь в частной школе, директором которой является мой отец. Мой абсолютно деспотичный отец, которому совершенно нет до меня дела.

В прямом смысле.

Когда мне было четыре года, мама погибла на моих глазах, утонув в море прекрасной Анапы. Но мой мозг стер из памяти то жуткое событие. Осталось лишь постоянное чувство вины. Потому что отец регулярно напоминает о том дне и что именно я, стала причиной того, почему мамы не стало.

— “Если бы ты не полезла… если бы тебя не понесло на том долбанном надувном круге, Оля сейчас была бы жива! Лучше бы в тот день ты утонула! Детей родить не проблема, а вернуть жену… Олечка моя...”.

Сколько же шрамов слова отца оставили в моей душе, нереально пересчитать. Миллионы. Но и только словами дело не обходилось. За любое, даже самое маленькое непослушание или ошибку, в ход шел старый добрый ремень. А если его не было рядом, то папочка и рукой справлялся неплохо. Но все это только дома, а на людях, он образцовый отец. Окружающие, чуть ли слезки умиления от его “идеальности” не проливали. А я каждый раз стояла и думала: “Какие же вы тупые идиоты, радостно жрете то, чем вас кормят. Прям как голуби и крошки”. Хотелось содрать с себя всю одежду и продемонстрировать многочисленные гематомы, что украшают мое истощенное тело, от совсем свежих до самых старых.

Небольшой просвет в моей жизни наступил перед первым классом. Тогда отец привел в наш дом женщину. Я ей сразу же не понравилась. Не удивительно, ведь она пришла со своим ребенком, а я была как бельмо на глазу. Пыль, что хотелось поскорее смахнуть. Зато "ангелочек" — Милана, стала всеобщей любимицей. Все проступки этой маленькой гадины автоматически становились моими, и огребала, конечно же, я. Видимо, Владимиру Владиславовичу все же надоело ежедневно смотреть на ненавистную дочь, и в один из дней, приехала бабушка со стороны мамы. Папочка скрылся с ней в кабинете и долго разговаривал, после чего она вышла и со слезами на глазах сказала мне:

— Золотинка, теперь ты будешь жить у бабули. Не против?

Ну как я могла быть против?

Сердце буквально забилось с новой силой, словно невидимые мне поломанные и бракованные детали, заменили на новые.

Бабушка жила в частном шлакоблочном доме на окраине города. В нем было всего две комнаты, кухня и летняя деревянная веранда, но внутри очень тепло и уютно. Не то что в доме отца.

Я поселилась в маленькой комнате. На семь квадратных метров сильно не разбежишься. Кровать, шкаф, письменный стол с настольной лампой, и две навесные полки над ним.

— Эта была комната твоей мамы, — сказала бабушка, а я вдруг поняла один странный момент. Я впервые в этом доме за всю свою жизнь. Как же так вышло? Но спрашивать об этом не стала. Догадываясь, что дело в отце.

Все лето я радовалась простому детству. Гуляла в огороде, познакомилась с соседскими ребятишками, с которыми потом оравой играли и носились на улице. Бабушка же, упорно меня откармливала, каждый раз качая головой и приговаривая:

— Ну Володька — ирод! Ну садюга! До чего малышку довел! Кожа да кости, скоро светиться станешь. Ой, батюшки-и-и-и!

И только больше пекла пирогов, плюшек да ватрушек. Вкусно не спорю. Да только в первый класс, я пошла уже заметно похорошевшей в теле. И если честно, меня-то все устраивало, а вот отца, который меня увидел — нет.

Поскольку он все еще играл роль идеального папочки, то никто не знал, что я живу у бабушки, зато все должны были видеть, что я учусь в школе, где он директор. А иначе ведь не поймут, осудят. Как так, что отец не взял свою дочь в школу, где он работает? Нет, нет, нет. Такого он допустить не мог. Так, первого сентября мы и оказались с бабушкой в его кабинете.

— Тебя что на ферме со свиньями держали, что ты раздалась во все стороны? — первое, что вылетело из его рта, как он впервые увидел меня за несколько месяцев.

Бабушка вскипела, и минут десять я стояла скромно в уголке, пока они скандалили. Затем отец кинул на стол пачку денег перемотанную резинкой и сказал.

— На вот, на расходы и успокойся. И прекрати уже ее раскармливать до непонятного! Черт! — хватается он за лоб. — что люди скажут, увидев, ВОТ ЭТО?

И снова на десять минут скандал.

В семь лет любому ребенку, мир и все вокруг кажется таким масштабным. И вот тогда, я стояла, слушала, как два взрослых человека ругаются, и понимала одно — это из-за меня. И вновь беспросветное чувство вины накрыло с головы до ног. Я тихонько вышла в коридор, и, обхватив руками школьный портфель, села на пол.

Мимо меня пробегали дети, веселым эхом раздавался их смех, и только мне в этот день было грустно.

А дальше полетели школьные годы, сменяясь один за другим. Отец особо меня никак не выделял, да и в целом, мало кто знал, что мы родственники. Если только напрямую кто спросит, я отвечала, что это мой папа. Фамилия-то одна. Училась я неплохо. Не круглая отличница,