Подонок. Ты – моя игрушка - Катерина Пелевина

Никита Хорольский

— О, какие люди… Ник… Даров… Какими судьбами?

— К матери приехал, — нехотя отвечаю бывшему соседу и некогда неплохому товарищу. Просто сто лет не виделись, как мы переехали отсюда в тот дом. И мне вообще стрёмно, что пересеклись сейчас. Я о старой жизни даже вспоминать не хочу. Не моё…

Ну и по роже моей видно всё, походу…

— Случилось чё?

— Не, норм, тороплюсь, — после неуместных расспросов мгновенно исчезаю в подъезде, поднимаясь на лифте на двадцатый этаж нашей элитной новостройки. Квартира у нас огромная и крутая, никто не спорит. Но я не представляю, в каком сейчас состоянии моя бедная мама… Всё-таки слышал же, что вчера ругались, сука… Как чувствовал.

Звоню в звонок и машинально весь скручиваюсь, когда она открывает дверь. Увидев её заплаканной, проглатываю тугой ком в горле. Никогда не мог выносить. Когда ругались с отцом, я всегда вставал на её сторону. И сейчас он поступил так подло, что я не просто против него. Я готов его задавить к херам за каждую слезинку, пролитую из её родных глаз.

— Мам…

— Ничего… Всё хорошо.

— Бл… — ругаюсь себе под нос и тут же прижимаю её к себе в прихожей. Дрожит, трясётся. А я никак повлиять на это не могу даже. Вот чё мне сделать? Ебало ему набить? А что толку? Что это исправит? — Какого чёрта… Как так вышло?

— Пойдём поговорим, раздевайся, — зовёт она меня и потом мы вместе идём на кухню, где она наливает нам обоим свой любимый зелёный чай с апельсинами и закутывается в тёплый кардиган. — Расскажи мне…

— Особо нечего… Ты её уже видел? — спрашивает, вздыхая. Глаза блестят, а голос дрожит… На изломе. И у меня самого скрипят зубы, кажется. От гнева на всю ситуацию, но в большей степени на борзого отца, который под сраку лет решил, видимо, что раз у него кризис среднего возраста, значит, ему всё можно… И пустился в разнос. Как конченый придурок.

— Видел… Откуда ты знаешь? Он сам рассказал?

— Уже давно рассказал… — опускает она расстроенный взгляд и смотрит в одну точку. Будто зависла… Молчала… Ждала чего-то. Мне ни хрена никто не говорил. Просто супер.

— Зачем же вы жили вместе? — спрашиваю, ведь для меня-то это стало подставой. Шоком… Ударом, блин! Прямо в самое сердце.

— Я выжидала… Надеялась сохранить наши отношения.

— Пиздец, — матерюсь, на что она хмурится и протягивает мне руку, состроив жалостливую гримасу. Чувствую себя максимально выжато. И вроде взрослый уже. Мне девятнадцать. А всё равно внутри саднит как у малолетнего пиздюка, который в тайне мечтает, чтобы оба родителя были вместе, потому что один из них страдает от этого решения…

— Сынок… Не надо так. Не ругайся, ты ведь у меня такой хороший мальчик.

— Ага… Конечно.

— Слушай… Ну что она очень красивая? — спрашивает меня аккуратно. Конечно, мама хочет это знать. А у меня вся её красота смывается дерьмовым поступком. Я даже не разглядел, нафиг. Не смотрел на неё в таком ключе. Ибо мне похер, как она выглядит. Мама в любом случае лучше её, красивее, мудрее, нежнее… И ещё плюс сто пятьсот критериев для отца, чтобы подумал своей тупой башкой и не смел разрушать то, что они когда-то с такими силами создали! Она ведь помогла ему с колен встать… А эта на всё готовенькое…

— Нифига она не красивая! У неё ещё и прицеп имеется… Это жесть какая-то… Надеюсь не от него, блин! — рычу я, а она мотает головой, улыбаясь.

— О… Она не может быть от него. Ей восемнадцать лет, дорогой…

— Чего?!

— Ну… Дочери Эльвиры восемнадцать лет… Я говорила твоему отцу, что это плохая идея, чтобы вы жили вместе. Но он настоял, что ты поможешь ей обосноваться в университете… Он уже рассказал? Ой, — замечает мой разъярённый взгляд, замолкая. — Ещё нет?

— Он что её ещё и в универ мой запихал?!

— Да, дорогой… Запихал… Ничего не поделаешь, — пожимает мама плечами, вздыхая. — Но ты у меня умный мальчик. Тебя точно не удастся обкрутить вокруг пальца… Уж ты-то не отец…

— Думаешь… Она с ним из-за денег?

— Ой… Я не знаю, дорогой. С чего ты взял? — спрашивает она, потянувшись за чем-то в шкафчик. — Смотри, что купила…

— Блин… Круто конечно, — гляжу на любимую пачку печенья. — Но сейчас, мам… Мне кусок в горло не лезет. Я доехал-то кое-как.

— Понимаю, дорогой…

— Тебе нужно было мне сказать заранее… Я бы как-то решил.

— Ты же знаешь своего отца. Если моча в голову ударила уже ничего не поможет, Ник… А тут он жениться на ней собирается… — шепчет она с болью в голосе, а я охреневаю на месте.

— Что? Вы же не развелись ещё! — возмущаюсь я, стиснув челюсть и сжав кулаки.

— Ну с этим уж твой отец быстро справится…

— Не-а… А вот и хрен. Я не позволю этой выскочке занять твоё место!

Ощущаю, как меня сейчас разносит. Не представляю, как она ещё держится. Мама всегда была сильной, вот и сейчас…

— Она никогда моё место не займёт… Не в твоём сердце, дорогой. А дом и твоего отца… Что ж… Пусть забирает, как и его бизнес.

— Щас, ага. Хер им обеим! — выдаю озлобленно, пока мама хихикает.

— Не глупи, сладкий… Всё образуется. Не будь очень груб. Ты у меня не такой…

О, дорогая мама. Ты даже не представляешь, какой я… Я этой сучке такую жизнь устрою, нахрен.

Восемнадцать, говоришь? Ну ок…

Проверим в полной ли мере она готова к последствиям за решения своей дорогуши — матери.

Возмездие не за горами. Я уже готов вершить правосудие…

Глава 2

Евгения Хомова

— Хотя бы пиши мне, ладно, хома?

— Ладно… Я буду писать, конечно, ты что, Таш? — улыбаюсь, обнимая свою подружку. Я совсем не рада тому, что мы переезжаем в другой город с мамой, но дело ведь не только в её отношениях с Сергеем Николаевичем, но и в моём поступлении в университет. Я мечтала об этом, хоть и понимаю, что за меня частично похлопотали. Просто мне так хотелось стать частью чего-то большего. Интересного… Я думаю, что буду делать всё для того, чтобы задержаться там.

Вроде как все вещи собрали, а на душе всё равно неурядица. У меня так всегда. Этот раз — не исключение.

Я очень тяжело привыкаю ко всему новому. Но пора двигаться дальше.

Тем более, что мама наконец решилась съехаться с тем, кого полюбила всем сердцем. После отца это было очень тяжело. Ужасно,