Жрец Хаоса. Книга ХII - М. Борзых

есть силы ударил по ней благословением магии Рассвета, которую сам до конца не понимал. Я едва ли не наскребал в резерве последние крупицы магии и отправлял это благословение на Каюмову, чтобы та не ушла ан перерождение здесь же, в этом проклятом подземелье, среди пепла и запекшейся крови.

Свет, вырвавшийся из моей груди, был розовым, с серебристыми искрами. Он окутал тело Каюмовой плотным коконом, и я чувствовал, как вместе со светом уходит последнее, что у меня было. Резерв опустел до дна, в глазах потемнело, но я не останавливался, вливая в неё жизнь по капле, вытаскивая с того света.

Магичка крови забилась в конвульсиях. Тело её выгнулось дугой, изо рта пошла пена, смешанная с кровью. На мгновение мне показалось, что я не успел, что она уходит, но потом конвульсии прекратились, дыхание выровнялось, и на глазах у изумлённых оборотней, принца и императрицы Каюмова… изменилась.

Морщины чуть разгладились, кожа вновь обрела здоровый цвет, волосы — блеск и густоту. Она даже скинула, на мой взгляд, с десяток годков. Выглядела теперь лет на сто сорок с небольшим, вроде тех же сестёр Волошиных. Красивая, статная женщина, а не та иссохшая мумия, какой она была минуту назад.

Но, открыв глаза, первое, что я услышал в свой адрес, был непередаваемый поток ругательств на всех возможных языках.

— Вот же ты, скотина неблагодарная малолетняя! — завопила Каюмова, пытаясь встать и снова падая на каменный пол. — Я ж уже всё, отмучилась, можно сказать, к Великой Матери на перерождение собралась! А ты, гад чешуйчатый, сволочь эгоистичная, меня здесь оставил! — она попыталась запустить в меня камнем, но сил не хватило, и камень упал у её ног.

Признаться, такой реакции я не ожидал. Стоял на коленях, машинально придерживая Динару Фаритовну, пока до меня доходил смысл её слов. Она что, правда хотела умереть? Считала это наградой? А потом, недолго думая, подхватил один из кинжалов, лежащих в куче, и поднёс к Каюмовой.

— Одно только слово, сударыня, — сказал я, протягивая ей руку с зажатым в ней кинжалом. Хоть голос мой звучал ровно, но внутри всё кипело от смешанных чувств: благодарности, злости, недоумения и какой-то щемящей нежности к этой сумасшедшей женщине. — Одно слово — и я отправлю вас на перерождение прямо сейчас. За вашу помощь я перед вами в неоплатном долгу. Если хотите уйти — уходите. Я не держу. Но если останетесь, то у вас будет на одного интересного собеседника больше.

Я нагло воздействовал на больную точку старой женщины, которая уж очень много видела во всех своих жизнях. Но любопытство было тем, что заставляло её душу не черстветь и не терять азарта и вкуса жизни.

— Кто?

— Ирликийский Ангел, — с улыбкой произнёс я, наблюдая как Каюмова нахмурилась, взглянув на клинок в моей руке

— Вот же все демоны бездны! — выругалась магичка, опираясь на мою руку и поднимаясь с каменного пола. — Это ж я теперь помереть спокойно не смогу, не узнав, кто же его упокоил! Он же знаешь кем у нас был? О-о-о!

Только сейчас Динара Фаритовна заметила недоумённые взгляды со стороны императорской семьи и оборотней.

Спустя пару секунд раздумья она качнула головой:

— К-хм… — прокашлялась она, скрывая смущение, — передумала я помирать, раз тут такие дела интересные творятся. Ещё лет десять-пятнадцать подождут меня. — Она усмехнулась, и в этой усмешке мне почудилось что-то почти родное. — Всё-таки интересно, чем у вас тут дело закончится.

Я же обернулся к мольфарам, собираясь передать напутствие Великой Матери Крови, но был остановлен Каюмовой:

— Не стоит, каждый из нас слышал то, что ему было дозволено и касалось его. Так что они в курсе наказания и его специфики.

Тишина в пещере стояла такая, что было слышно, как потрескивают магические светильники на стенах.

— Поэтому думайте на будущее, как себя вести. А сейчас я более чем уверен: вам есть чем заняться, — я кивнул в сторону тёмных проходов, откуда всё ещё доносились отголоски криков и запах гари. — Вы найдёте способ, как отозвать всех своих в горы. Для того чтобы они вольно или невольно не пошли на предательство Пожарских. Потому что сейчас клятва крови будет работать как никогда жёстко. Вилки выбора без выбора у вас больше не будет. Имейте в виду.

Женщины молчали. Но в их глазах, устремлённых на меня, больше не было ненависти. Была только усталость, горечь потерь и… благодарность. Странная, горькая благодарность за то, что всё закончилось.

На этом я открыл портал для императрицы с принцем и махнул рукой, давая команду оборотням покинуть город. Портал засветился ровным серебристым светом, обещая скорый переход в ночной лес, в наш временный лагерь.

Последними уходили мы с Кхимару. Я забрал в собственное Ничто горы ритуальных кинжалов, а Кхимару снимал сонный конструкт с подгорного града.

Но стоило нам вернуться обратно в полевой лагерь, как туда пришла информация. Гонец с перекошенным от усталости и тревоги лицом, ворвался в шатёр, едва мы вышли из портала. В руках он сжимал смятый, пропитанный потом и кровью пакет с донесением.

— Ваше Императорское Высочество! — выпалил он, падая на одно колено перед принцем. — Давать сражение Францу-Фердинанду будут на берегах реки Верещицы! Великий князь, просит вас лететь во Львов для поднятия боевого духа армии.

Принц резко обернулся ко мне. Глаза его горели решимостью, и в них не было и тени той усталости, что ещё недавно читалась в его взгляде.

— Юра, ты мне обещал. Как хочешь, но мы должны оказаться у Верещицы к началу сражения.

* * *

Колонна двигалась медленно, но неуклонно. Эрцгерцог Франц-Фердинанд, сидя в штабном автомобиле, смотрел на бесконечную ленту пыльной дороги. Вдоль колонны парили химеры-разведчики, их тени скользили над верхушками придорожных деревьев.

Они уже пересекли границу Империи. Той самой, которую он привык видеть на картах как рыхлое и неповоротливое тело. Но встречали их не корпуса и не залпы батарей. Русские словно испарились.

Вместо стройных линий обороны их донимала мошкара. То здесь, то там из лесополосы вылетала дюжина всадников в серых шинелях, давала залп по головной заставе и уходила обратно в лес, тая быстрее утреннего тумана. То казачий разъезд появлялся на холме, нагло разглядывая колонну в бинокли, и, когда к нему устремлялась пара резвых химер, просто исчезал за обратным скатом, рассыпаясь землёй и листьями.

— Ваше Императорское Высочество, это уже восьмое донесение за сегодня. Потери ощутимые. Бьют точечно по офицерам и исчезают. Мы не можем навязать им бой.

Франц-Фердинанд поморщился.

— Беспринципные ублюдки. В этом нет чести!