Радиус хрупкости - Ольга Птицева

— Ну, хочешь уродские, ходи в уродских. На вот деньги, покупай.

Плащ тоже стоило поменять, он стал узок в груди и плечах, расстегивался на самую неловкую пуговицу, стягивал живот поясом. Сеня даже выбрала новый — размером побольше и длинный. Как мешок, скажет мама и поморщится. А переезд и без того был нервным, и Сеня решила отложить войну за обновку до следующего раза. Пока и ботинок достаточно. Что есть, тому и радуйся, говорила бабушка, а маленькая Сеня все запомнила. В детстве она была прилежной.

Сеня вышла из подъезда, на улице пахло влажной, но прогретой листвой. В плаще тут же стало жарко. Сеня распахнула его, запустила руку в карман и вытащила телефон. Все утро тот был на беззвучном, чтобы ни единым писком не выдать поток сообщений от Геры. Она всегда писала во время завтрака. Сидела на своей идеальной кухоньке, в пяти минутах от Цветного бульвара, ковыряла поджаренным хлебом в яичнице и строчила двоюродной сестрице про вчерашнее свидание и сегодняшнее похмелье. Узнай об этом мама, сразу начала бы вопить.

Нет, не так, вопить бы она начала, как только увидела бы имя в оповещении ICQ. ГеRRRа. А не Лера, как было вписано в паспорте. Еще и тонна смайликов-цветочков в довесок.

— Лерой нашу бабушку звали, было бы вам известно, — процедила бы она. — Валерия Панкратовна. Но кому это теперь важно?..

Гере память о героической прабабке не помешала откреститься от имени и наскоро придумать себе другое.

ГеRRRа: Ну нравится мне так. Разве должно быть какое-то логическое объяснение? Нравится, и все.

У тебя что, так не бывает?

Сеня тогда не нашлась что ответить. Может, живи она в арендованной на свой страх и риск студии в пяти минутах от Цветного бульвара, право выбирать что-либо, включая то, как тебя должны называть, само собой стало бы ей даровано. Сообщений от Геры хватило на всю дорогу до школы.

ГеRRRа: Слушай, ну у меня вчера был просто фейл какой-то.

ГеRRRа: Я ему написала ради прикола, в общем-то.

Ну, там фотка была ничего, правда смазанная ужасно. Но описание какое-то дурное совершенно. Чет про ищу девушку под знаком тельца и девы, скорпионы и львы — мимо.

ГеRRRа: Я с таких всегда угораю. Спецом выхожу на контакт и бешу потом, утверждаю их веру, что львы — эгоистичные сучки.

Ряд смайликов, бьющихся головой о стену.

ГеRRRа: А он так быстренько мне, мол, не, я переписываться не люблю, давай встретимся там-то там-то. Ну, я чет подумала, а давай, чего я теряю? Ехать было пятнадцать минут.

Сеня обошла выбоину на тротуаре и очистила подошву ботинка о ее край: успела налипнуть мокрая листва.

ГеRRRа: Короче, приезжаю, а там он. Блин, я фотик не взяла прям зря. Такой индийский божок с третьим глазом на лбу.

Еще один смайлик — теперь с вываленным языком.

ГеRRRа: Нет, ты не врубилась, по ходу. У него реально третий глаз был на лбу нарисован. Блестками какими-то.

Сеня улыбнулась в ответ. Представила полутемный бар с высокими стульями, про такие обычно рассказывала Гера, а в нем божка с третьим глазом на лбу. И все это в жалких двух с половиной часах езды от Сени.

ГеRRRа: И я ему с ходу такая: очень приятно, Гера. Львица. Ты бы видела, как у него лицо вытянулось. Сидит, ресницами хлопает. Я думаю, все, баста, сейчас слезы польются сразу из трех глаз. А он собрался и выдал — Виталий, из того же блядского племени.

ГеRRRа: Короч, мы так накидались, что я сейчас еду из его долбаной глухомани. Из Ясенева! На кой ляд туда поперлась, не припомню уже.

ГеRRRа: Ладно, вру, припомню. Целуется и правда как бог. Но право слово, того не стоит.

ГеRRRа: Исповедовалась тебе, стало легче. Сама как?

Между Сеней и школой остался один только хилый палисадник — три березки и кусты. Сеня свернула с дорожки, оперлась спиной на ствол, быстро набрала:

Sene4ka: Учебный день. Школа новая. Стремно.

ГеRRRа: Не кипишуй. Первый раз, что ли?

Не первый. От этого, правда, было еще паршивее на душе, но Гера знала, чем поддержать:

ГеRRRа: Зато точно последний. Зачеркивай палочки на стене. А я тебе уже раскладушку в икее присматриваю. Это магаз такой новый, мебель всякая классная, не бабкина, как надо.

И неясная тревога отступила. Гера была права. Что бы ни случилось, время играло на ее, Сениной, стороне. Потому что шло. От сентября к маю. От начала года к концу. От первой четверти к последней. От безликого Трудового к Москве. От мамы и отца к Гере. От никчемной Сени к той, что будет ездить на свидания в бар. И научится фотографировать на зеркалку.

ГеRRRа: Напиши, как чего там.

Сеня отправила ей смайлик, оставляющий после себя шлейф поцелуйчиков, и вернулась на тропинку. На нижней ступени школьного крыльца уже стояли люди. Немного, трое всего, но достаточно, чтобы сбиться с шага — либо в МОУ СОШ «Гимназия № 1» города Трудового учились акселераты, либо на сентябрьском солнышке грелись будущие выпускники. Сенины новые одноклассники. Она подошла ближе, и те замолчали. Рассмотреть их не вышло, все слилось в мутное пятно. Сеня ненавидела этот момент — первого знакомства, когда ничего еще не решено и может сложиться как угодно.

«Первый раз, что ли? — спросила ее внутренняя Гера. — Зато точно последний!»

Сеня схватила воздух, протолкнула в себя и на выдохе сказала:

— Привет!..

Первой обернулась та, что стояла к Сене ближе всего. От нее расходился плотный запах духов, что-то с пряной горчинкой. Посмотрела пристально, чуть сощурив подведенные синим глаза. До ответа не снизошла. Справа от нее вторая — ниже и круглее, с нежными кудряшками, такими светлыми, что на солнце было не разглядеть цвета, только сияние вокруг головы. Вот она ответила:

— Привет.

Голос мягкий и глубокий, а улыбка спокойная. На левой щеке ямочка. В носу тоненькое колечко.

— Вы из одиннадцатого «Б»? — спросила Сеня только у нее.

На двух других смотреть было страшно до озноба. Но ответил ей мужской голос — грубее и ниже:

— Типа того.

Пришлось поднять глаза и тут же столкнуться взглядом с тем, кто привалился к колонне и рассматривал Сеню, как смотрят в окно маршрутки — без любопытства, от нечего делать. Он был высокий — выше остальных, широкоплечий,