Мой эльфийский заказ - Анна Жнец

– Ты готов мне довериться?

Эльф тяжело сглотнул. Его кадык дернулся.

– Да, – был ответ. – Но как… Как мы отсюда выберемся? Здесь нет окон.

Его взгляд в отчаянии зашарил по сырым каменным стенам этой ловушки.

– Зачем нам окно? – ответила я. – Мы выйдем через дверь.

В этот момент, заставив пленника усомниться в моих словах, дверь, через которую я обещала его вывести, прогнулась от нового удара. Казалось, ее с минуты на минуту снесут с петель.

– Открывайте! Немедленно! – доносилось из коридора. Там, наверное, уже собралась целая толпа стражников.

Не тратя времени даром, я вытащила из потайного кармана флакончик с зельем и поднесла ко рту своего подопечного.

– Что это? – упрямец сомкнул губы.

– Пей.

Здоровый глаз эльф прищурился.

– Сначала скажи, что это и кто тебя прислал.

– Ты обещал довериться мне, – напомнила я и надавила стеклянным горлышком бутылочки на его нижнюю губу. – Подчиняйся. Или тебе нравится сидеть, привязанным к стулу? Мне передать заказчику, что тебя все устраивает?

Красавчик покосился на дверь и неохотно позволил мне влить волшебное варево ему в рот. В ту же секунду взгляд его стал размытым.

– Что со мной?

Он тряхнул головой, пытаясь удержаться в сознании, но эффект зелья был неумолим. Я знала, что прямо сейчас веки эльфа тяжелеют и на него волнами накатывает сонливость, бороться с которой бесполезно. Но упрямец не сдавался. Его глаза смыкались, а он усилием воли распахивал их раз за разом.

– Не надо сопротивляться, – прошипела я с раздражением в голосе. Шум в коридоре нарастал, и время играло против нас. – Все идет по плану.

– Что ты… со мной… сделала? – язык пленника заплетался. Шейд все чаще клевал носом и в конце концов уронил голову на грудь. Его тело обмякло на стуле. Дыхание постепенно замедлилось до такой степени, что стало незаметным.

Я прижала пальцы к сонной артерии эльфа и довольно кивнула, не нащупав пульса. Баснословно дорогое зелье, оплаченное заказчиком, погрузило моего клиента в глубочайший сон, неотличимый от смерти.

– Открывайте! – в который раз ударил по ушам визг святейшего.

– Сейчас-сейчас. Уже бегу.

Настал черед артефакта, спрятанного на дне чемодана с инструментами. Серебряное зеркальце было обернуто бархатом, чтобы уберечь его от царапин. Я осторожно откинула тряпку и поднесла магическую вещицу к лицу заснувшего Роана Шейда. Пришлось свободной рукой приподнять голову эльфа за волосы.

– Сделай его похожим на покойника, – прошептала я, и символы на обратной стороне зеркала вспыхнули золотом. На этот приказ артефакт отозвался легкой дрожью, которая прошла по моей руке.

Внешность Роана Шейда начала меняться. Покровы побледнели. Углубились тени под скулами и вокруг глаз. Лицо стало серым, словно волшебное зеркало вытянуло из него все краски.

– Добавь рану на голове, чтобы казалось, будто ему проломили череп молотком.

Прядь волос, которую я сжимала в кулаке, слиплась от крови, и алая струйка медленно стекла по лбу до брови. Иллюзия выглядела восхитительно реальной. Не зря Гильдия наемников ежегодно тратила бешеные суммы на расширение своего арсенала.

Едва я закончила наводить морок и убрала зеркало в чемодан, дверь в допросную распахнулась с грохотом. Внутрь ворвалась вооруженная стража во главе с плюгавым мужичком в коричневой мантии. Его взгляд заметался по комнате, пока не нашел меня.

– Госпожа инквизитор! – проблеял мужичок, в котором я без труда узнала Арона Флейма. – Объяснитесь! Почему вы нарушаете протокол?

Голова святейшего канцлера тряслась на цыплячьей шее – то ли от возмущения, то ли в силу развивающейся болезни. Щеки болтались дряблыми складками, словно он резко похудел килограммов на пятьдесят и кожа на его лице отвисла.

– Кажется, я перестаралась. Боюсь, он того.

Я изобразила виноватую улыбку, махнув окровавленным молотком в сторону пленника, обмякшего на стуле.

– Что значит того? – Арон Флейм наклонился к спящему и с брезгливым видом осмотрел рану на его голове. – Он что, мертв?

– Как видите. Должна признаться, я сильно увлеклась допросом и… вот. – Я неловко развела руками, а следом добавила в голос воодушевления: – Зато он согласился со всеми обвинениями, а значит, в любом случае отправился бы на костер. Ну, я немного ускорила его отход. Какая разница?

– Какая разница?! – взвизгнул Арон Флейм. – Он должен был сознаться в своем преступлении в присутствии двух свидетелей! Двух, а не вас одной! Его ждала публичная казнь. Вы понимаете, почему казнь всегда совершается публично?

Я опустила голову, стараясь выглядеть пристыженной.

– В назидание остальным! – распалялся святейший канцлер, тряся своими дряблыми щеками, как крыльями. – Чтобы это темное отрепье нас боялось! Чтобы трепетало от страха при имени святой инквизиции! А вы… Я напишу на вас донесение! Вы не достойны этой должности!

«Вот зануда, – думала я, разглядывая бурые пятна по полу. – Пиши, что хочешь. Посмотреть бы на твою физиономию, когда ты узнаешь, что настоящий Господин Инквизитор лежит, связанный, в своем доме, а во рту у него кляп из старого носка».

Вопреки этим мыслям, я изо всех сил демонстрировала раскаяние, даже сгорбилась, будто под тяжестью чужого гнева.

Святейший зануда еще немного попортил воздух своими душными речами, затем успокоился и кивнул на пленника:

– Тело сбросить в могильную яму за городом.

Я мысленно улыбалась, наблюдая, как мой заказ отвязывают от стула и небрежно швыряют на деревянную каталку. Как и было обещано, Роан Шейд покинул допросную через дверь – под простыней и вперед ногами.

Спустя минут сорок я забрала его у тюремного гробовщика в обмен на тяжелый кошель с золотом. А еще через час выехала с ним за городские ворота, управляя шаткой повозкой, что скрипела ржавыми скобами.

Телега гремела и тряслась. Летний ветерок овевал мое лицо. С двух сторон над проселочной дорогой нависали клены, и воздух пах древесной корой. Когда последние дома скрылись из вида, я остановила телегу на обочине, откинула покрывало и посмотрела на мирно спящего мужчину в кузове.

За время пути иллюзия успела развеяться, кровавая рана на голове исчезла, и краски жизни снова прилили к расслабленному лицу. Пленник был гол, потому что покойников в тюрьме раздевали, а их лохмотья бросали в печь. И связан. Мной лично. На всякий случай. Я должна была доставить его заказчику и сомневалась, что этот упрямец отправится со мной добровольно.

Прикинув