Лимб. Путешествие к себе - Андрей Александрович Ли

Первые проигрыши.

Первые попытки сделать вид, что тебе не страшно.

И день, когда я понял:

если уже страшно, то лучше пусть боятся тебя.

– Ты был мне нужен, – сказал я.

И это было правдой.

– Ты спасал.

Он скривился, будто от скуки.

– Конечно, спасал.

Без меня ты был бы просто мягким мальчиком.

Тебя бы давили, гнули, ломали.

Я сделал тебя тем, кого обходят стороной.

Он шагнул ещё ближе – и мир снова отреагировал.

Далёкий дом покрылся сетью трещин по штукатурке.

Фонари за его спиной мигнули.

Я поймал себя на том, что дышу чаще.

Но вместе с этим поднимающимся жаром и знакомым сладким ощущением «я опасен»

поднялось другое.

Жалость.

Не к себе.

К нему.

К этому четырнадцатилетнему, который однажды понял, что единственный способ выжить – сделать всё, чтобы тебя боялись.

Он заметил, как изменилось моё лицо.

– Ты что, жалеешь меня? – спросил он с издёвкой.

– Да, – ответил я.

Честно.

– Потому что знаю, сколько тебе было страшно.

Он дёрнулся, как от удара.

– Не ври, – прошипел он. – Ты всегда хотел быть мной. Ты до сих пор хочешь. Ты чувствуешь это.

И Лимб подыграл ему.

Где-то рядом рухнул стеклопакет.

Звук разлетающихся осколков отозвался во мне так же, как когда-то отозвался первый сильный удар в драке: шок, а потом выброс адреналина.

Во мне поднялась сила.

Та самая.

Которая когда-то приносила облегчение.

Я почувствовал, как по телу разливается тепло.

Как мышцы наливаются готовностью.

Как голова очищается от сомнений, остаются только простые решения: ударить, не отступить, добить.

Вот она, маска.

Я надевал её сотни раз.

И сейчас Лимб снова протягивал её – как старую куртку.

– Видишь? – сказал подросток. – Тебе нравится. Ты без меня слабый. Я делаю тебя непобедимым.

Слово «непобедимым» эхом прошло по пустому городу.

Асфальт под ногами пошёл волной, как вода.

И в какой-то момент мне действительно захотелось принять это.

Поддаться.

Снова стать тем, кого боятся.

Потому что страшно быть тем, кого могут ранить.

– Ты даёшь мне силу, – сказал я.

Подросток победно кивнул.

– Но сила, которая держится на страхе… – я сделал вдох, – всегда требует новой крови.

Он прищурился.

– Ты никогда не бил ради удовольствия, – продолжил я. – Ты бил, чтобы тебя оставили в покое. Чтобы не видеть больше страха в собственных глазах.

Я сделал шаг к нему. Теперь земля дрогнула уже под моей ногой.

– Ты был моим панцирем. Но панцирь, выросший на ребёнке, не умеет отличать врагов от тех, кто протягивает руку.

Его лицо изменилось.

Уходила уверенность.

Оставалось то, что я прекрасно знал: растерянность и обида.

– Если я тебя отпущу, – сказал я, – я снова стану уязвимым.

Он кивнул:

– Да.

– Но, возможно, хоть раз в жизни буду не только страшным, но и живым.

Асфальт вокруг нас растрескался, будто город не выдерживал этих слов.

Подросток сжал кулаки.

Его тень рванулась вверх – выросли рога, шипы, зубы.

– Я вернусь, – прошептал он. – Стоит кому-то лишь попытаться тебя унизить. Стоит тебе снова испугаться.

– Возможно, – сказал я.

– Но в этот раз я буду знать, кто передо мной.

Его силуэт дрогнул.

Тень рассыпалась первой, как дым.

Потом одежда.

Потом кожа.

Потом взгляд.

Через секунду передо мной уже никого не было.

Только треснувший асфальт и горячий воздух.

Я стоял один.

Руки всё ещё дрожали.

Сердце било слишком быстро.

Я всё ещё боялся.

Но впервые не пытался спрятать этот страх за угрозой.

ГЛАВА 3

МАСКА № 2: ДЕМОН УСПЕХА

После того как подросток исчез, тишина изменилась.

В ней появилось что-то… металлическое.

Воздух стал суше.

Холодный привкус озона коснулся языка.

Как будто где-то рядом включили гигантский трансформатор.

Мир мигнул – и Лимб перестроился.

Серые дома вытянулись вверх, обрели зеркальные фасады.

Асфальт стал чёрным, глянцевым, как идеально вымытая дорога в деловом квартале.

Фонари сменились тонкими неоновыми линиями.

Город превратился в мегаполис из рекламных роликов.

Слишком чистый, слишком ровный, слишком дорогой, чтобы быть правдой.

И на первых же экранах я увидел себя.

Большой цифровой билборд над перекрёстком.

На нём – мужчина в идеально сидящем костюме. Белая рубашка, часы, которые стоят столько, сколько я когда-то зарабатывал за полгода. Лёгкая, уверенная улыбка.

Я.

Не тот я, которым был.

Тот, кем хотел казаться.

Экраны вокруг включались один за другим.

Где-то я стою в дорогом интерьере с бокалом, окружённый такими же уверенными людьми.

Где-то даю интервью.

Где-то смеюсь за столом с какими-то важными людьми.

Везде – я как бренд.

Я как вывеска.

Голос зазвучал сразу отовсюду.

Из невидимых динамиков.

Из самих фасадов.

– Ты всегда хотел быть таким.

Интонация – мягкая.

Тон – почти заботливый.

– Ты помнишь, как смотрел на тех, у кого были деньги, стиль, уверенность?

Как считал, что они – другое качество людей?

Ты помнишь, как тебе хотелось хотя бы раз оказаться среди них своим?

Картинка переключилась.

Вместо дорогого пиджака на экране – я в дешёвой куртке, в подъезде, где от стен пахнет сыростью и старым табаком.

Телефон в руке, попытка поймать удачный ракурс.

Та самая улыбка, натянутая, не до конца искренняя.

В животе неприятно потянуло.

– Ты ненавидел чувство, что не дотягиваешь, – продолжал голос.

– Ненавидел ощущение, что вокруг взрослые, успешные, «настоящие», а ты – какой-то черновик человека.

Ты верил, что если станешь выглядеть как они, жить как они, говорить как они – боль уйдёт.

По экрану побежала нарезка:

дорогая одежда, интерьеры ресторанов, улыбающиеся лица, съёмки, мероприятия.

Фотографии, где всё выглядело так, будто я давно «сделал себя».

Я смотрел на это и чувствовал, как где-то в глубине поднимается знакомое чувство.

Стыд.

Тот, от которого всю жизнь убегал вперёд.

– Ты создал образ, – сказал голос.

– Ты сам придумал этого уверенного, стильного, статусного мужчину.

И каждый день кормил его вниманием.

Каждый лайк, каждый комплимент, каждое «ты молодец, ты крутой» – были топливом для этой маски.

Звук стал тише, но от этого – глубже.

– В какой-то момент ты поверил, что без этого образа ты никто.

Я молчал.

Потому что спорить было бессмысленно.

– Что если я дам тебе всё это по-настоящему? – спросил