Скандальная страсть - Ева Галицкая

окатывая тело волной короткого, резкого, почти болезненного облегчения. Сперма мощными толчками вырвалась внутрь девушки, заполняя ее внутренности горячими струями, пока мое тело продолжало сжиматься в конвульсиях, выжимая последние капли.

Я шумно выдохнул сквозь плотно стиснутые зубы. Мышцы, бывшие до этого твердыми как камень, на короткое мгновение расслабились. Спазм отпустил. Кортизол отступил, уступая место тяжелой, тупой пустоте.

Туман бессонницы и нервного истощения рассеялся. Мозг перезагрузился, оставив после себя лишь холодный расчет. То, что нужно.

Девушка, тяжело дыша, опустилась мне на грудь, уложив голову в районе моей ключицы. Ее влажная кожа прилипла к моей рубашке, а между ее бедер сочилась смесь наших жидкостей, стекая по ногам.

— Максим, — проворковала она бархатным голосом, медленно поднимая взгляд и пытаясь заглянуть мне в глаза. В ее взгляде читалось то самое выражение, которое я видел у десятков таких же, как она. Попытка нащупать иллюзию значимости. Попытка найти грань, за которой заканчивается сухой контракт и начинается личное. Искра надежды на то, что она смогла зацепить такого клиента.

Глупая, наивная ошибка.

Я мягко взял ее за плечи и отстранил от себя. Мои движения были плавными, но в них чувствовалась абсолютная, непреодолимая сила, не терпящая возражений. Член выскользнул из нее с тихим чмоканьем, все еще полутвердый и блестящий от ее влаги.

— Достаточно, мой голос прозвучал ровно, сухо, без единой эмоции. В нем не было ни презрения, ни злости, ни грубости, — Одевайся.

Она выполнила свою работу на отлично и отработала каждый рубль. Я получил свою дозу обезболивающего. Сделка завершена. Мы в расчете.

Она мгновенно считала мой ледяной тон. Профессионализм мгновенно взял верх над глупыми женскими иллюзиями.

Кивнув, она молча сползла с моих коленей на соседнее сиденье и проворно принялась приводить себя в порядок, застегивая кружевное белье и натягивая узкое, строгое платье-футляр, которое делало ее похожей скорее на секретаря-референта, чем на элитную эскортницу.

Таково было мое условие агентству — никакой вульгарности и пошлости, никаких накаченных губ.

Я смотрел на ее быстрые, точные движения, как она одевалась без лишней суеты, и вдруг почувствовал, как адреналин, все еще бурлящий в крови после разрядки, требует продолжения.

Моя рука сама собой потянулась к ней, и я обхватил ее грудь, сжав упругую плоть с силой, достаточной, чтобы она тихо ахнула. Мой большой палец прошелся по набухшему соску, заставив его мгновенно затвердеть. Она замерла, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Я не останавливался. Мои пальцы скользнули ниже, под подол платья, раздвинули влажные, горячие половые губы. Я вошел в нее двумя пальцами, чувствуя, как ее тело содрогнулось от вторжения.

Она была все еще возбуждена, ее жаркая теснота пульсировала вокруг моих пальцев, обволакивая их скользкой влагой. Я ритмично, жестко, целенаправленно начал двигаться внутри, находя и давя на ту чувствительную точку, которая заставила ее бедра инстинктивно дернуться навстречу.

Мой большой палец накрыл набухший клитор, круговыми движениями усиливая давление. Я не спешил. Ее дыхание стало прерывистым, бедра задрожали, мышцы живота напряглись. Я чувствовал, как она сжимается вокруг моих пальцев, как нарастает ее жар, как ее тело предает ее разум, отдаваясь механическому ритму.

— Да… пожалуйста, — выдохнула она, ее голос сорвался на хриплый стон, глаза закатились, — Не останавливайся!

Я не ответил, только усилил темп. Ее бедра начали неконтролируемо дергаться, ноги задрожали, пальцы вцепились в кожу сиденья. Её тело выгнулось дугой, из горла вырвался протяжный, срывающийся крик, внутренние мышцы судорожно сжались вокруг моих пальцев, выпуская новую порцию горячей влаги. Оргазм накрыл ее волной Она дрожала мелкой дрожью, тяжело дыша, пока волна не отступила, оставив ее обмякшей и покорной.

Только тогда я медленно вытащил пальцы, блестящие от ее соков и молча поднес их к ее губам.

Она послушно обхватила их губами, ее язык тщательно облизал каждый миллиметр, глаза смотрели на меня снизу вверх, с неподдельной покорностью.

— Хорошая девочка, — кивнул я, убирая руку, — Заканчивай одеваться.

Я в это время спокойно застегнул ремень на брюках, достал из внутреннего кармана пиджака телефон и открыл защищенное банковское приложение.

Два касания экрана.

Тихий звук уведомления на ее телефоне, лежащем на кожаном сиденье, разорвал тишину салона. Девушка бросила быстрый взгляд на загоревшийся экран, и ее глаза расширились от удивления.

Она перевела взгляд с телефона на меня.

— Здесь почти в два раза больше, чем мы договаривались, — тихо произнесла она.

— Ты сэкономила мне время, сделала всё четко и без лишних вопросов, — сухо ответил я, методично застегивая пуговицы на своей белоснежной сорочке, — Считай, это бонус за профессионализм.

Я потянулся к панели управления на подлокотнике и нажал кнопку. Непроницаемая черная перегородка, отделяющая пассажирский салон от водительского места, плавно и бесшумно поползла вниз.

Мой личный водитель и начальник охраны, Виктор, сидел за рулем неподвижно. Его широкая спина была напряжена, взгляд через зеркало заднего вида был сосредоточенным и пустым одновременно. Он видел меня в разных состояниях, и его преданность была куплена годами совместной работы и весьма щедрыми гонорарами.

— Виктор, — мой голос лязгнул металлом, вернув себе привычные командные нотки. — Вызови для нее бизнес. Оплати со счета компании.

Я перевел тяжелый, немигающий взгляд на девушку. Она уже поправляла макияж, нервно сжимая в руках помаду.

— Виктор, скажи водителю, чтоб дождался, пока она зайдешь в подъезд.

Девушка торопливо бросила на меня взгляд, в котором смешались страх, уважение и странная благодарность и не нашла ничего лучшего, чем добавить.

— Спасибо вам огромное, Максим Сергеевич. Удачи вам… там, — она робко кивнула в сторону тонированного окна, за которым возвышалось монументальное здание суда.

Я не ответил. Для меня она уже перестала существовать. Мой разум стер ее из оперативной памяти, как только физиологическая потребность была удовлетворена. Фокус внимания окончательно сместился на предстоящий бой.

Циферблат швейцарских холодно блеснул в полумраке. Девять часов сорок пять минут. Через пятнадцать минут начнется заседание. Время для расслабления вышло.

Взяв с соседнего сиденья темно-синий галстук из плотного, дорогого шелка, я привычным, выверенным тысячами повторений движением перебросил его через шею, затянул идеальный, жесткий узел «виндзор». Затем надел темно-серый, сшитый на заказ в лондонском ателье пиджак, который сидел на моих плечах как вторая кожа и подтянул воротник рубашки.

В небольшом зеркале заднего вида отразилось мое лицо. Жесткая, рубленая линия челюсти, темные, холодные глаза, в которых застыл лишь математический расчет. Оттуда на меня смотрел идеальный, неуязвимый хищник Максим Полонский.

Никто из тех шакалов, что ждут меня внутри, не должен увидеть ни капли моей слабости. Ни судья, ни стервятники из совета директоров, ни адвокаты противной стороны. Они почувствуют