Жена на год - Милена Кушкина

Слова были правильные, но от них так и веяло чем-то ненастоящим.

Я смотрела на ту, что стала мне ближе, чем сестра.

С ее приходом в больничной палате отчетливо запахло парфюмом Костика. Тем самым, который оставался на подушке по утрам.

Я даже подумала, что он тоже пришел и вот-вот войдет в палату.

С каждым вдохом в груди становилось горячо, будто этот любимый аромат стал для меня ядовитым.

— Тебе не следует мешать Костику. Позволь ему построить семью со здоровой, полноценной женщиной, — продолжала подруга, поправляя мою подушку.

Запах парфюма стал невыносимым, когда она приблизилась.

И я все поняла.

— Вы вместе? — спросила я тихо. — Неделю я была без сознания, а ты уже успела утешить его! Может, и вещи мои уже перевезла?

На честный ответ ей не хватило смелости. Единственная подруга позорно сбежала из моей палаты и из моей жизни, оставив за собой шлейф Его парфюма.

За окном сгущались сумерки, но некому было включить свет.

Я была совсем одна. Никому не нужная.

Когда меня выпишут из больницы, то и вовсе стану невидимкой, про которую никто и не вспомнит.

Я дала волю слезам, но облегчения не наступало. Огонь разгорался в груди все сильнее.

Почему же я снова оказалась такой тряпкой и даже не смогла высказать ни жениху, ни подруге все, что о них думала?

Я била, царапала бесчувственные ноги. Но они не отзывались.

— Все бы отдала, только бы снова встать, — прохрипела я.

Стоит мне подняться на ноги, и я все смогу изменить!

Внезапно от стены отделилась фигура. Пожилой мужчина в сером одеянии, которое я сначала приняла за больничный халат. Но приглядевшись, поняла, что это больше похоже на рясу.

Я готова была поклясться, что в палате все это время я была одна, и дверь не открывалась.

Тогда откуда здесь человек? Может, это галлюцинация? Тогда почему я слышу его шаркающие шаги и тяжелое дыхание?

На мгновение я даже подумала, что Костик решил обставить все так, чтобы я и вовсе не вышла из больницы. Денег у него хватило бы, чтобы закончить мои мучения.

— Ты точно все готова отдать за возможность ходить? — спросил мужчина вкрадчиво. — Есть один способ, но тебе не понравится.

Слезы моментально высохли.

Мне было неважно, кто этот мужчина: чудаковатый профессор или экстрасенс. Если он сможет мне помочь, то я готова заплатить любую цену!

Незнакомец будто угадал мои мысли.

От его улыбки мне стало не по себе.

— Врач сказал, что шансов нет — сказала я с вызовом.

Не хотелось, чтобы он давал мне ложную надежду.

Мужчина понимающе кивнул.

— Врачи... - скривился он презрительно. — Они работают с плотью. А я тебе предлагаю другой вариант.

Я опустила взгляд. Это было не то, что я хотела. Наверняка, психолог какой-нибудь. Будет мне рассказывать про принятие себя. А я хочу другого!

Незнакомец провел рукой над моими бесчувственными ногами, и по ним разлился жар.

Кости ломило от боли, будто они раскололись на тысячи осколков.

Я вскрикнула, зажав рот рукой.

Это было первое телесное ощущение в ногах после того, как я очнулась. Пусть, больно! Зато мои конечности снова со мной.

Я готова была смеяться и плакать от радости.

Незнакомец убрал руку, и боль ушла. Я снова не ощущала конечностей.

Восторг сменился досадой и разочарованием.

А еще я поняла, что соглашусь на любые условия, чтобы снова стать собой.

— Что вы предлагаете? — спросила я дрожащим от переполнявших меня эмоций голосом.

—Мне нужен год твоей жизни, — ответил мужчина. — Такова плата.

— На восстановление уйдет год? — переспросила я. — Наверное, это логично, при таких травмах.

Мужчина отступил в тень.

— Ты не поняла, — прервал он мои рассуждения. — Мне нужен год твоей жизни. Ты будешь жить под чужим именем, делать то, что я скажу. Если согласишься, то ходить ты сможешь уже утром.

Что-то пугало в голосе старика. В тусклом свете уличных фонарей он казался фантомом.

Искусителем, который предложил продать душу и тело ради здоровья.

— А что будет через год? — спросила я.

Казалось, что незнакомец вот-вот уйдет. Решит найти кого-то посговорчивей. А таких наверняка в больнице найдется много.

— Ты сможешь снова стать собой, — ответил мужчина.

Времени на размышления не было. Силуэт незнакомца с трудом просматривался в тени.

Уверена, что я позже пожалею о своем решении. Но не воспользоваться шансом я не могла.

— Постойте! — окликнула я его, из последних сил поднимаясь на подушках. — Я согласна!

Не успела я и глазом моргнуть, как мужчина уже стоял возле моей постели. В руках его было небольшое старинное зеркало.

— Загляни в него, — приказал мужчина, сунув мне его в руку. — И не отрывай взгляда, пока я не разрешу,

Стоило мне взглянуть в зеркало, как реальность вокруг подернулась дымкой.

Все вокруг кружилось, будто я летела на огромной карусели.

Мужчина нараспев читал что-то на незнакомом языке. А я завороженно смотрела на зеркальную гладь.

Мое отражение стремительно менялось.

Исчезла повязка на лбу. Бордово-синие гематомы светлели и исчезали. Пропал шов на губе, а вместе с ним и кровоподтеки и ссадины.

От метаморфоз, что происходили со мной, захватывало дух.

— Не отводи взгляда, иначе ничего не получится! - предупредил мужчина.

Да я и сама была не в силах посмотреть в другую сторону.

После того, как в отражении пропали все последствия от аварии, мое преображение не закончилось. Волосы стали гуще и длиннее, больничная сорочка сменилась на платье, а позади меня была уже не больничная стена с капельницей, а тяжелые шторы и кровать с балдахином.

Странная иллюзия!

Я жадно всматривалась в отражение, пока реальность еще сильнее раскручивалась вокруг меня, наполняя комнату странным, раздражающим звоном.

Напряжение стало невыносимым, и в какой-то момент я отключилась.

Очнувшись, я с трудом разлепила веки, но реальность вокруг продолжала вращаться.

— Файре Вианель, очнитесь, — произнес кто-то над самым ухом.

С трудом я сфокусировалась на лице человека, который склонился надо мной.

Старик.

Я слабо улыбнулась. Это все не было сном!

— Я Николас, вы меня узнаете? — спросил он.

— Николас? — переспросила я пересохшими губами.

Кажется, мужчина не называл себя.

— Вот и хорошо! — он ласково улыбнулся и подал мне руку. - Попробуйте сесть.

Я хотела возразить, что сделать этого не смогу. Но, вспомнив