Вдова моего брата - Диана Фад

только моя, больше ничья. Теперь я должна подчиниться его старшему брату и отдать долг памяти человеку, которого не могла больше любить. Которого теперь ненавидела всей душой, даже прощая ему все. Своему мужу.

Глава 2

Как только мы прибыли в аэропорт и подошли к стойке регистрации, я наконец ощутила, как сердце забилось внутри меня. До этого я словно и не жила, не дышала от дикого напряжения. Все вокруг выглядело обычным: люди, спешащие по своим делам, дети, смеющиеся и играющие, но для меня это место стало символом чего-то другого, чего-то окончательного. Ян взял на себя все расходы и уладил последние нюансы с перевозкой тела.

Я стояла в стороне, глядя на суету вокруг. Мы действительно собираемся в тот самый аул, о котором Тимур так не любил вспоминать? Я знала, как муж ненавидел все, что было связано с его семьей. Его рассказы были похожи на кошмар, и сейчас я бросала осторожные взгляды на старшего брата мужа, чтобы понять, действительно ли Ян такой жестокий, как говорил Тимур? Если судить по манере поведения и разговору, коротким приказам, то да. Ян вызывал во мне страх, а его властный вид заставляли нервничать. Я не хотела попасть под руку этому мужчине, и эта поездка станет последним, что я сделаю для Тимура, хотя он того и не заслужил.

Как вскоре оказалось, неподготовленность и бессилие были последним, что мне оставалось. Внутри горел огонь, который не утихал ни на миг. Я знала, что мне не избежать этого путешествия. И когда мы прошли через контроль, я еще раз посмотрела на Яна. Внутри меня что-то сломалось, и я поняла, что должна выдержать все, что будет там, на Кавказе. Не ради мужа, который был словно посланник из ада, а ради себя. Моя жизнь принадлежит только мне и никому больше.

Мы сели в самолет, и я почувствовала, как все в моей жизни изменится вместе с нашим взлетом. Как прежде уже не будет. Это страшное предчувствие едва не заставило меня закричать. Но я нервно сцепила руки на коленях, прикусив от страха губу до крови. Главное — вернуться оттуда, главное — там не задержаться. Но мужчина, сидящий со мной рядом, не внушал мне никакого доверия. Более того, я чувствовала себя загнанной в клетку, из которой меня уже не выпустят никогда.

Сердце колотилось, как под дикий ритм барабана, а разум метался в поисках спасительных мыслей. Я пыталась вспомнить о счастье, о том времени, когда Тимур еще был рядом, когда солнечные дни наполняли жизнь радостью, а его смех звучал как музыка. Но всё это уже казалось далекой сказкой, похороненной под грузом страхов и сожалений.

Самолет взмыл в небо, и с каждым метром я ощущала, как моя жизнь, словно засохший сад, тронутый осенним морозом, теряет свои яркие краски, которые еще оставались. Теперь эта самая жизнь предстала передо мной мрачной и холодной реальностью — с предстоящими похоронами и теми воспоминаниями о Тимуре, которые открывали зловещие фрагменты нашего совместного прошлого.

На мгновение я стала наблюдателем собственной жизни — смотрела на своего соседа, Яна, и пыталась найти в его холодных черных глазах хоть каплю человечности. Но он выглядел как каменная статуя, бесстрастная и неприступная. Казалось, его сердце не знало тепла, а душа была полностью поглощена мрачными мыслями о своем брате. Старший брат мужа ненавидел меня, но за что? Об этом мне сказать забыли.

Несмотря на это, где-то в глубине оседала затравленная надежда. Надежда на то, что, возможно, мне нужно это пройти, чтобы была возможность простить — не только для Тимура, но и для себя.

Сигнал о том, что мы достигли высоты, вывел меня из раздумий. Я вздохнула, заставляя себя успокоиться. На экране монитора показывали маршрут, который нам предстояло пролететь. Самолет летел заданным курсом, а я следовала вместе с ним, мне не оставили другого выбора.

Вскоре мы приземлимся, и вся буря эмоций обрушится на меня с новой силой. Я чувствовала, как все вокруг меня быстро меняется, а я остаюсь в безмолвном сопротивлении с самой собой. Будущее, которое и так казалось беспросветным и невыносимым, внезапно стало еще более зыбким и непредсказуемым.

Когда самолет наконец коснулся земли, я почувствовала, как ноги слегка подогнулись. Этот путь был навязан, но какой-то внутренний импульс заставлял меня идти вперед, даже если в душе бушевали ураганы.

— Выходи, — заставил меня встрепенуться голос Яна, холодный и властный. Я медленно поднялась и, преодолевая волнение, направилась к выходу. Впереди меня ждала новая реальность, и, как бы я ни противилась, мне нужно было это принять.

Как только я ступила на землю Кавказа, меня охватило чувство полной беспомощности. Воздух пах чем-то горьким, солнце слепило глаза, а пейзаж вокруг мне не казался родным. Это была чужая земля, полная зловещих напоминаний о том, как Тимур страдал в этих местах. Как мой муж не любил все это, ненавидел. Что вызывало в нем такую ненависть? Его семья, с которой я должна в скором времени встретиться, надеюсь, первый и последний раз.

Ян шел впереди, уверенно и властно, как будто весь этот мир принадлежит ему. И я следовала за ним, как призрак, оставляя свою прежнюю жизнь позади. В моей прошлой жизни было мало радостных моментов, но сейчас начинался совсем другой период. И чем он закончится, я не имела никакого понятия.

Знакомимся с героями моей истории:

Ян Амиров — 32 года, бизнесмен, очень богат, семейный бизнес.

Кира Сергеевна Амирова (Савичева) — 23 года.

Глава 3

Нас встречал кортеж из трех машин. В одну посадили меня, в самую первую сел Ян, после того как в третью машину, черный фургон, погрузили гроб с телом моего мужа. Машины тронулись с места, оставляя облачко пыли за спиной. Здесь было тепло, ярко светило солнце, и я невольно залюбовалась видом из окна. Горы… Я никогда не видела горы. И если бы не груз в последней машине, я бы получила удовольствие от увиденного.

Каждый поворот дороги открывал новую картину: завораживающие горные хребты с величественными вершинами, покрытыми снежными шапками, и зелёные склоны, устланные яркими цветами. Природа здесь была великолепной, но я не могла наслаждаться ею. Вместо этого каждая красота лишь усугубляла мою тоску и горечь утраты.

Я смотрела на этих людей, которые проезжали мимо нас, на лица, чужие мне, и осознавала, как сильно отличалась их жизнь от моей. У них