Романский Петербург - Альберт Васильевич Летуновский

Лаах как собственную родовую усыпальницу. Строительство главного храма, посвящённого Успению Девы Марии, растянулось почти на столетие и было завершено около 1177 года.

Храм представляет собой трёхнефную базилику с двумя трансептами. Над средокрестием, где пересекаются главный неф и первый трансепт, возносилась мощная башня. С восточной и западной сторон, в начале и в конце здания, стояли ещё по две башни, что было необычно для своего времени. Чаще всего две дополнительные башни, которые называли сторожевыми, ставились только с западной стороны у входа в храм. Это связывали с религиозным представлением о том, что в конце времён зло придёт именно с запада, и западный фасад, как «лицо» церкви, должен быть особенно укреплён. В Лаахском аббатстве же башни стоят симметрично, что, возможно, отражало идею всесторонней, круглосуточной духовной защиты монастыря, обращённой ко всем сторонам света.

Ещё одной особенностью храма являлась вторая апсида, расположенная со стороны западного портала и огороженный перед нею сад, так называемый парадиз.

Рисунок 5. План главного храма Лаахского аббатства. Изображение создано при помощи ChatGPT

Когда верующий переступал порог Лаахского храма, он попадал в особый мир, где каждая деталь была призвана напомнить ему о небесной иерархии. Сначала он оказывался в парадизе – огороженном саду перед западной апсидой. Это пространство осмыслялось как образ рая, утраченного Адамом. Это было место внутренней собранности: здесь приглушались мирские мысли, а душа постепенно настраивалась на молитву. Через массивные двери западного фасада посетитель вступал в притвор (нартекс) – пограничную зону между земным и небесным. Здесь могли находиться кающиеся или оглашённые, ещё не допущенные к полному участию в таинствах. Из притвора верующий проходил в главный неф – продольное пространство, устремлённое к алтарю.

Рисунок 6. Главный неф храма Лаахского аббатства. Изображение создано при помощи ChatGPT

Три нефа (центральный и два боковых), разделённые мощными колоннами, создавали ритм движения вперёд – от входа к святилищу. Взгляд невольно следовал за чередующимися арками, поднимался к сводам, а затем устремлялся к свету, льющемуся из окон верхнего яруса. Это архитектурное «восхождение» символизировало духовный путь христианина. При пересечении трансептов (поперечных нефов) пространство расширялось, создавая ощущение величия. Башня-среднекрестие визуально соединяла землю и небо, а её высота подчёркивала вертикаль как путь души к Богу. Наконец, паломник приближался к восточной апсиде – сердцу храма. Здесь, в полукруглой нише, находился алтарь, где совершалась Евхаристия. Таким образом, движение верующего через пространство собора становилось литургическим путешествием: от образа утраченного рая (парадиз) через подготовку (притвор) к восхождению (неф) и кульминации – встрече с Божественным в алтарной зоне.

Внешний облик храма с его строгими формами и сдержанным оформлением – наглядная энциклопедия романского стиля, сохранившаяся до наших дней. Над средокрестием возвышается главная башня. Её венчает необычная ромбовидная крыша – редкий приём позднероманского стиля. Такую форму получали, когда на квадратное основание ставили восьмигранный ярус, а поверх него – крышу, где восемь скатов смещались, образуя в плане ромб. Создавалось ощущение, будто крыша слегка поворачивается. Ромбовидные крыши были особенно характерны для позднероманской архитектуры юга Германии и Швейцарии. Их можно встретить, например, на башнях собора Марии и Стефана в Шпайере – одного из крупнейших и важнейших памятников романского зодчества в регионе, где подобная крыша имеет более заострённые, пирамидальные очертания.

Рисунок 7. Ромбовидные крыши собора Марии Лаах (слева) и собора Марии и Стефана в Шпейере (справа). Изображение создано при помощи ChatGPT

Две западные сторожевые башни по сторонам от входа имели более традиционные шестискатные кровли. Они образовывали лёгкую пирамиду – такие крыши часто ставили на шестигранных, или круглых башнях. Чуть дальше, над вторым трансептом, поднималась ещё одна башня, также с шестискатным завершением. А вот две восточные башни у алтарной части были самыми простыми. Их крыши – классические четырёхскатные, которые ставили на квадратные основания. Они напоминали надёжные шатры, равномерно распределяющие вес снега и ветра.

Рисунок 8. Собор Лаахского абатства. Германия. 1216 год. Изображение создано при помощи ChatGPT

Стены храма, продолжая общий замысел, были украшены с той же сдержанной выразительностью. Поверхность стен делили на части плоские вертикальные выступы – лопатки. Они не несли серьёзной нагрузки, но зрительно дробили массив стены, придавая ей ритм и ощущение прочности. Под карнизом, на самом верху, как бы опираясь на эти лопатки, проходит ломбардский пояс – ряд небольших глухих арочек. Когда окно располагалось между двумя лопатками, а сверху его накрывал такой пояс, вся композиция выглядела как нарядная рама. Этот приём так и назвали – ломбардское обрамление окна.

Полукруглые апсиды храма часто украшали рядами слепых (глухих) арок – декоративных арочек, выложенных на поверхности стены без сквозного проёма. Они создавали игру света и тени, оживляя гладкую каменную кладку. Иногда в тимпанах – треугольных или полукруглых полях под арками – помещали простые рельефные изображения, например, растительные орнаменты или символы евангелистов. Этот строгий декор был не просто украшением. Каждая арка и каждый выступ напоминали о порядке и незыблемости мироздания, а лаконичные изображения рассказывали верующим библейские истории, превращая стены храма в «каменную библию».

Окна в Лаахском храме служили той же цели и были такой же энциклопедией романского стиля, где каждая форма имела свой смысл и практическое объяснение. Все они арочные, потому что полукруглая арка лучше распределяет нагрузку от тяжёлых сводов и толстых стен. Прямоугольные проёмы в таких условиях могли бы треснуть, а арка передаёт вес в стороны и надёжно держит верхнюю часть.

По той же причине, из-за огромной толщины стен окна получались глубокими, как пещеры, состоящими из нескольких арок, постепенно сужающихся внутрь. Это не было случайностью. Окно прорезали сквозь всю толщу стены, и получалась глубокая ниша. Это создавало особый световой эффект: свет лился не прямо, а косо, словно фильтруясь через камень, создавая полумрак, в котором лучи выхватывали отдельные детали интерьера. Кроме того, глубокие окна выполняли и практическую роль, защищая интерьер от дождя, ветра и холода – даже в непогоду вода и холодный воздух редко доходили до внутреннего края проёма. Иногда в этих углублениях размещали небольшие полки для лампад или икон, превращая окно в миниатюрную молитвенную нишу.

Ещё одной причиной были акустические свойства. Глубокие оконные ниши помогали гасить уличный шум и в то же