Сказание об Оками 9 - Seva Soth

– Здравствуй, Оками. Прости, что я потревожил тебя, – голос биджу прозвучал внезапно спокойно, как-то даже меланхолично. Удивительно человечный, даже молодой, примерно как у Дея, но за вычетом присущей ему наглости. Не такого ждешь от чудовища. Представлялся наполненный дикой яростью рык, а не вот такое.

– Чё? – чувствуя себя идиоткой выдавила я. Порвал мне ублюдок все шаблоны нахрен.

Тяжелый вздох, полный какой-то внеземной тоски.

– Перед тобой треххвостый Исобу. Давай поговорим, как нам дальше сосуществовать.

Как бы я ни называла себя идиоткой, иногда мозги у меня варят.

– Как? Биджу меня раздери, как!? Нафиг-нафиг! Я не хочу быть джинчуурики! Мне не нужен биджев воображаемый друг, знаешь ли!

– В тебе было много моей чакры, скорее всего, поглощенной из потерянного мной хвоста. Я использовал ее, как маяк. Это было больно в тот раз, но я на тебя не обижен, ты же защищала свою жизнь.

– ОТ ТЕБЯ! СПАСАЛА! ОТ ТЕБЯ, УБЛЮДОК! – проорала я, не сдерживаясь. Веду себя, как истеричка. Но кто бы на моём месте остался спокоен и уравновешен? Особенно зная статистику приживаемости биджу внутри носителей реактора.

– От моего сосуда. Я всего лишь делился с ним силой, – несмотря на то, что голос ублюдка остался спокойным, мне почудилось смущение. – Я не люблю насилие, Оками.

– И потому превратил мудилу Ягуру в кровавого маньяка, создавшего из Кири Кровавый Туман? Да?

– Это не я, его контролировали извне, – промямлил биджу. – Я пытался сдерживать его… – есть что-то странное в том, что зверь, способный разорвать меня в клочья одним взмахом хвоста-тёрки, ведет себя… вот так, как ведет. Будто он маленький мальчик и одновременно уставший от жизни старик.

– Офигеть оправдание. Еще скажи, что ты тупо орудие твоего сосуда и своей воли у тебя нет. Да пошел ты к биджу в зад!

– Так… так и было, – никогда бы не поверила, что черепахи умеют краснеть. Они же рептилии, у них не бывает румянца из-за несколько иного строения кожи, чем у теплокровных приматов.

Полный сюр, конечно же. Хрупкая… ну ладно, атлетичная, но все равно невысокая девушка наезжает на огромного хтонического монстра, а тот вместо того, чтобы вести себя как положено чудовищу, стесняется, мнется и оправдывается.

– Ты, биджев мудила, убил Коху и Бьючи! – выдала я кажущийся мне веским аргумент.

– Я… – хвостатый спрятал свою жуткую морду за передними лапами. А ведь он такого размера, что мог бы без проблем слоном закусить. Я точно хочу его злить? Когда я перестала его бояться? В какой миг страх уступил место гневу?

– Да, ты! Моих друзей! У Коху приемная дочка и маленький сын остались! Потому что ты, ублюдок, взял и потопил их корабль! А ну я тебя сейчас!..

– Пожалуйста… не надо… не надо, как он…

Хирузен как-то гонял биджу палкой. Мне никакие костыли не потребовались. Треххвостый спрятал башку в панцирь от одного моего рассерженного взгляда. И это один из девяти хвостатых ужасов? Больше похоже на испуганного щеночка, которого хозяйка ругает за то, что сделал лужу в коридоре под дверью, не дождавшись прогулки.

– Как кто?

– Ягура был жесток не только с людьми, – вздохнул как его там… Исобу.

– И вот так вот запросто тебя загнобил? Да? Огромного страшного хвостатого мудилу? Гонишь!

Похоже, Какаши меня чем-то траванул во время спарринга. Это самая логичная версия того, что биджу начал постепенно съеживаться, уменьшаться до размеров, какие возможно окинуть взглядом. В меня воткнулся сенбон с галлюциногеном и я ловлю сейчас приход. Это намного логичнее того, что мне начинает становиться жалко убийцу Бьючи и Коху.

– Киригакуре экспериментировали с печатями, с контролем… со мной, – послышалось из-под панциря, куда черепашило втянул свою тупорылую башку. – Чомей и Сайкен сказали, что ты не такая, не жестокая, – голос стал немного плаксивым, разочарованным.

– Кто? – первое названное имя мне все-таки знакомо. Так Фуоки именует семихвостого. Но… – Ты что, общаешься с другими биджу?

– Не со всеми. С теми, кто хочет.

– И эти два мудилы тебя надоумили… на что?

– Я сам… я устал… не хотел снова… в лабораторию… под печати Кири… не хотел, чтобы было больно… как когда… Ягура… мой глаз…

Бессвязное лепетание, конечно же, несло крупицы полезной информации, но вопросы еще оставались.

– Чё там с твоим глазом? Это Ягура его тебе выбил? – теперь, когда биджу стал размером просто с крупного буйвола, сочувствовать ему стало проще. Хотя не очень-то и хотелось. Это всё равно тот еще мудила, причем, похоже, решивший, что из меня получится отличная джинчуурики.

– Нет…

Под моим офигевшим взглядом черепашья голова медленно показалась из панциря. Теперь биджу уже не казался таким уж неодолимым. Просто большой и уродливый. Исобу зажмурил открытый глаз и открыл второй. Точно такой же, светящийся, как крошечное солнышко.

– Глаз – уязвимое место, – объяснил биджу с явной неохотой, как будто бы сообщил страшную тайну.

Это немного укладывается в общий анализ его поведения. Большой, страшный, колючий, бронированный. Да он просто трусишка. Ссыкло! Но бросать это свое открытие в рожу биджу я и сама зассала. Как бы он не решил, что я знаю слишком много и ему не нужно отыскать себе контейнер, не задающий лишних вопросов. Так-то я и не против, но вроде как при извлечении хвостатого из джинчуурики тот неминуемо умирает.

– И он знал. Не Ягура. Тот, другой. Он смотрел в мой глаз своим. Красным. С черными запятыми. И я утратил себя, отдался злости. Я не хочу больше злиться, пожалуйста! Я просто смотрел, как моими хвостами, моей чакрой убивают людей. Тех, кого Ягура ненавидел.

Шаринган! И что-то сомневаюсь, что это ублюдок Фугаку загипнотизировал трёххвостого. Картина начинает складываться. Паззл собирается из биджевых кусочков. В Конохе тоже всё вышло по похожему сценарию. Или нет? Где пошло по плану, а где схема Мадары дала сбой? Может быть, с сестренкой Кушиной тоже предполагался контроль и подчинение, но девятихвостый оказался слишком диким?

– С девятихвостым ублюдком в Конохе все было точно также? – спросила я.

– Я не знаю. Курама не хочет со мной говорить. Он слишком гордый, считает себя выше всех остальных.

Ну… как