Твоё безумное чудовище - Кристина Миляева

Внезапно он повернул голову, и его взгляд, казалось, скользнул прямо по мне. Через два стекла, поток машин и утреннюю дымку. У меня ёкнуло внутри. Это был не взгляд любопытства или интереса. Это был быстрый, оценивающий, сканирующий взгляд. Как будто он не человека увидел, а объект. Я резко отвернулась, чувствуя, как по щекам разливается глупый румянец. «Придуриваешься, Арина», — мысленно отругала себя. «Парень в большой машине, каких тысячи».

Когда я осмелилась снова взглянуть, окно внедорожника было уже поднято, а машина, ловко извернувшись, перестроилась и стала пробиваться по выделенной полосе, быстро исчезая вдали. Я осталась в своей пробке, с внезапно участившимся сердцебиением и странным, непонятным осадком. Будто в мой идеально выстроенный, розовый мирок на минуту заглянуло что-то другое. Что-то тёмное, непредсказуемое и пугающе притягательное.

Но светофор сменился на зелёный, машины позади нетерпеливо сигналили, и я рванула вперёд, к университету, к своей правильной, предопределённой жизни. Тусклое воспоминание о резком профиле и серебряной вспышке на руке быстро растворилось в предвкушении новой встречи с друзьями, лекциями, этим кипящим котлом студенческой жизни. Впереди был целый день, целый семестр, целая жизнь. А этот случайный взгляд в пробке — просто мимолётный эпизод, не стоящий внимания.

Как же я тогда ошибалась.

Мой розовый «Мини» протиснулся на последнее свободное место на переполненной университетской парковке, едва не задев зеркалом соседний потрёпанный «Форд». Сердце отчаянно колотилось — я всегда нервничала при парковке, особенно под прицелом взглядов других студентов. Вот он, МГИМО. Не просто здание, а целая вселенная из красного кирпича, строгих колонн и витающей в воздухе ауры элитарности и амбиций. Воздух здесь пах иначе, чем в Барвихе: не свежескошенной газонной травой и деньгами, а кофе из автомата, старой бумагой из библиотеки, дорогими духами студенток и едва уловимым запахом беспокойства — тем самым, что возникает перед сессией, только здесь он был фоновым, постоянным.

Выключив двигатель, я ещё секунду посидела в тишине, глядя на кипящую жизнь вокруг. Студенты группами и поодиночке стекались к главному входу, смеялись, обнимались, листали последние страницы конспектов. Здесь я была не Ариной Соколовой, дочерью такого-то, а просто Ариной. Одной из многих. И это было пьяняще.

Я поправила платье, набрала в лёгкие воздух и вышла из машины. Тёплый ветерок сразу же поиграл полами моего лёгкого пальто. Только я направилась к входу, как услышала знакомый, звонкий голос:

— Соколова! Да ты блистаешь, как новенький пятак!

Это была Катя. Катерина Зимина, моя соседка по аудитории и, пожалуй, самая близкая подруга за первый курс. Она вынырнула из толпы, стремительная и яркая, как птица колибри. Катя была полной моей противоположностью — тёмные короткие волосы, острые черты лица, глаза, всегда горевшие ехидным огоньком. Она не из моих кругов, её родители — учёные-физики, и она говорила, что поступила сюда исключительно из «спортивного интереса» и чтобы «изучать повадки местной фауны», под которой явно подразумевала и меня в том числе.

— Замолчи, — рассмеялась я, и мы сошлись в объятиях, лёгких, порывистых, пахнущих её любимым цитрусовым парфюмом. — Сама-то выглядишь так, будто провела лето не на даче с учебниками по политологии, а в каком-нибудь воркшопе для шпионов.

— Так и есть, — парировала она, отстраняясь и оглядывая меня с головы до ног. — Осваивала искусство незаметного исчезновения с неинтересных свиданий. О, я вижу новую сумку! Мать твоя, конечно, одобрила этот розовый апокалипсис?

— Она предпочла бы кожаный дипломат, — вздохнула я, и мы, сцепившись под руки, пошли к ступеням главного входа.

— Матери всегда предпочитают скучное, — философски заметила Катя. — Это закон природы. Смотри-ка, наша богиня красоты и процветания уже тут.

У подножия колонн, эффектно прислонившись к одной из них, стояла Полина. Полина Гордеева. Если я и Катя были из разных миров, то Полина была с другой планеты. Длинные, цвета воронова крыла волосы, идеальная, будто фарфоровая, кожа, безупречный стиль — сегодня на ней был элегантный блейзер с закатанными рукавами и прямые брюки. Дочь крупного чиновника из мэрии, она с первого курса вела себя с невозмутимостью будущего посла. Её улыбка была всегда корректной, а взгляд — оценивающим.

— Девочки, — произнесла она, и её голос, низкий и бархатистый, будто обволакивал. — Наконец-то. Я начала скучать по этому цирку.

Мы обменялись с ней воздушными поцелуями в щёки, осторожные, чтобы не смазать макияж.

— Цирк только начинается, — сказала Катя. — Говорят, на втором курсе Борис Леонидович будет читать лекции по истории дипломатии в семь утра. Чтобы отсеять слабых духом.

— Борис Леонидович сам засыпает в девять вечера, — без тени улыбки заметила Полина. — Это фейк. А вот то, что нам всем нужно определиться со вторым языком — правда. Арина, ты так и останешься на французском?

— Да, — кивнула я. — Хотя отец говорит, что китайский практичнее.

— Всё, что говорит твой отец, практичнее, но не факт, что интереснее, — встряла Катя. — Я подалась в арабский. Решила, что, если всё рухнет, буду читать заклинания с правильной интонацией.

Мы, смеясь вошли в прохладный, шумящий гулкой акустикой вестибюль. Здесь пахло стариной, мелом и энергией сотен молодых жизней. Со всех сторон доносились обрывки разговоров:

— …третья группа, аудитория 407…

— …ты видел нового парня на истфаке? Высокий, в серой толстовке…

— …обещали, что учебники выдадут сегодня, а их опять нет…

— …этот реферат я просто спёр из старой работы Кафки, никто не заметит…

Наше трио привлекало внимание. Полина — своим холодным лоском, Катя — неукротимой энергией, я — вероятно, этим глупым сиянием первокурсницы, которое всё ещё не выветрилось. Мы протиснулись к расписанию, висевшему на огромной доске объявлений.

— Первая пара — международное право, Лебедев, — прочитала Полина. — Будет мучить вопросами по летней практике. Арина, ты же, кажется, проходила её в папиной компании?

Меня слегка покоробило. Да, я провела месяц, делая вид, что разбираю документы в отделе внешнеэкономических связей «Сокол-Строй». На самом деле я пила капучино и пыталась читать Сартра в оригинале, пока сотрудники смотрели на меня как на дорогую интерьерную куклу.

— Да, — коротко ответила я. — Скучно было до ужаса.

— Зато строчка в резюме, — сказала Полина, и в её голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая нота… зависти? Нет, скорее, понимания правил игры, в