Сорок оттенков свободы - Диана Эванс

Я не сразу поняла, что это был комплимент или укол. С Тамарой Ивановной никогда нельзя было понять сразу.

— Спасибо, — повторила я.

— Ну, проходите, проходите. Сегодня такой день! — Она уже смотрела мимо меня, высматривая более важных гостей.

Я отошла к столику, на котором стояли тарелки с закусками, и взяла маленький канапе с лососем. Есть не хотелось, но нужно было чем-то занять руки.

— Мам.

Я обернулась. Алина стояла рядом, уже без фаты, с сияющими глазами и раскрасневшимися щеками.

— Алина, ты прекрасна, — сказала я искренне.

— Спасибо. Слушай, мам, ты не могла бы… ну, быть повеселее? Ты стоишь тут как… как на поминках. Все смотрят.

— Я просто жду, когда начнётся банкет.

— Начнётся скоро. Но, может, пообщаешься с кем-то? Вон тётя Галя приехала, она с тобой хотела поговорить.

Тётя Галя — сестра Сергея. Последний раз, когда я её видела, она говорила по телефону кому-то, что «Вера всегда была странной, неудивительно, что Серёжа от неё ушёл». Я не была уверена, что хочу с ней общаться.

— Хорошо, я подойду.

— Мам… — Алина на секунду замялась. — Ты не обиделась, что я попросила тебя надеть… ну, это платье?

— Нет, Алин, всё хорошо.

— Просто Лера говорила, что ты иногда… ну, надеваешь слишком яркие вещи, а это моя свадьба, и я хотела…

— Я всё понимаю, — перебила я. — Иди к гостям.

Она кивнула, на секунду прижалась щекой к моему плечу и упорхнула. Я осталась стоять у колонны, сжимая в руке бокал с минералкой.

Я посмотрела на свои руки. Хорошие и всегда ухоженные. Я всегда ухаживала за собой — кремы, маски, массажи. Сергей говорил, что это «ненормальное количество времени, потраченное на то, что всё равно увядает». В тот день я впервые подумала, что, может быть, он прав. Может быть, всё это кремы, улыбки, попытки быть хорошей женой и матерью просто отсрочка неизбежного. Конец всё равно наступит и тебя заменят на новую модель.

Я поставила бокал на поднос проходящего официанта и вышла на террасу.

Воздух здесь был прохладнее. Я облокотилась на перила и посмотрела на лес, который начинался сразу за клубом. Сосны стояли ровные, высокие, такие же, как много лет назад, когда я была молодой и глупой и верила, что любовь бывает навсегда.

— Можно присоединиться?

Я вздрогнула. Рядом стоял мужчина — высокий, в тёмно-синем костюме, без галстука, с расстёгнутой верхней пуговицей рубашки. Я не слышала, как он подошёл и как открылась дверь.

Я хотела сказать «нет». Хотела сказать, что хочу побыть одна, что мне не нужны знакомства и разговоры. Но почему-то вместо этого кивнула.

— Спасибо, — сказал он и встал рядом, тоже облокотившись на перила. — Там душно, а тут явно чувствуется жизнь.

— Там праздник, — поправила я.

— Праздник это когда весело, а там явно пахнет спектаклем. Все играют роли: счастливые родители, идеальные гости, влюблённые молодожёны, а потом устанут и поедут домой, и там снимут маски.

Я посмотрела на него с удивлением. Он говорил то, о чём я думала, но никогда не сказала бы вслух. Особенно здесь, на этом вечере, когда меня просили молчат и не наговорить лишнего.

— Вы кто? — спросила я.

— Максим, я друг Олега. Меня назначили ответственным за развлечение гостей, но, честно говоря, я проваливаю свою миссию. — Он улыбнулся, и улыбка у него была… тёплая. Не такая, как у всех сегодня — дежурная и отработанная, а настоящая. — Я сбежал от гостей, потому что устал делать вид, что мне интересно, какое шампанское лучше — французское или итальянское. А вы почему сбежали?

— Я не сбежала, я просто… вышла подышать.

— Подышать это хороший повод. Я его тоже использую.

Он замолчал и я почувствовала, как тишина между нами становится какой-то… другой. Не неловкой, а живой. Как будто мы могли стоять так и молчать вечность, и это было бы нормально.

— Вы мать невесты? — спросил он через минуту.

— Да, а как вы догадались?

— Вы на неё похожи.

— Говорят, что она га меня не похожа. Она в отца.

— Я не про внешность. Я про то, как вы смотрите. Она сегодня смотрит на мир так, будто всё вокруг подарок. А вы… вы смотрите так, будто боитесь, что этот подарок отнимут. Или что вы не заслуживаете на него смотреть.

Я замерла.

Никто за последний год не говорил мне ничего подобного. Никто вообще не смотрел на меня так пристально, чтобы заметить что-то, кроме цвета платья или длины волос.

— Вы психолог? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ресторатор, но приходится разбираться в людях. Иначе не угадаешь, какое блюдо кому предложить.

— И какое блюдо вы предложили бы мне?

Он повернулся ко мне, и в его серых глазах, с каким-то странным светлым отливом, мелькнуло что-то, отчего у меня перехватило дыхание.

— Что-то очень тёплое и очень сладкое. Чтобы вы перестали быть такой… напряжённой.

Я открыла рот, чтобы ответить, но не успела. Дверь на террасу открылась, и оттуда высунулась голова официанта:

— Гости, проходите в банкетный зал! Банкет начинается!

Максим улыбнулся и протянул мне руку.

— Пойдёмте, Вера? Или вы предпочитаете, чтобы я называл вас по отчеству?

— Вера, — сказала я, не понимая, зачем взяла его руку. Мои пальцы утонули в его ладони — тёплой, сухой, такой сильной.

— Пойдёмте, Вера, — повторил он. — Надеюсь, вы не будете прятаться в углу весь вечер.

— Я не прячусь, — возразила я, чувствуя, как глупо это звучит.

— Конечно, — согласился он. — Вы просто… выходите подышать.

Мы вошли в зал вместе и я сразу почувствовала, как тишина накрывает нашу пару.

Не та тишина, что была на террасе, другая. Та, которая бывает, когда все вдруг замечают то, чего не должны были замечать.

Я отпустила его руку, но было поздно. Алина смотрела на меня из-за стола молодожёнов. Сергей смотрел из-за стола родителей, а Тамара Ивановна из-за своего командного пункта во главе длинного стола.

Я села на своё место, чувствуя, как щёки начинают гореть. Что за глупость? Я просто взяла человека за руку. Это ничего не