Чернокнижник из детдома 4 - Сергей Александрович Богдашов

Я молчал, перебирая в голове варианты. Клан — это не университет с их контрактами. Да уж, не Терехов, который, по сути, зависел от нас. Это серьёзнейшая структура, которая пережила перерождения Империи. У них есть ресурсы, связи, люди. И если они заинтересовались нашими методами… Но всё равно. Непонятно.

— Ладно, — сказал я, — Свяжусь. Но сначала хочу понять, что тут без меня произошло. Ты сказал «молодёжь наворотила». Что именно?

Глаза Всеволода загорелись. Я знал этот взгляд — сейчас будет что-то интересное.

— Помнишь, ты говорил про автоматизацию производства? Что нужно уменьшить ручной труд?

— Помню.

— Так вот, твой Ван в паре с одним из новеньких, парень по кличке Химуля, разработали прототип. Станок для нанесения базовых рунных цепочек. Полуавтоматический.

Я привстал.

— Работает?

— Работает. Пока только для «обойм», самых простых. Но, Санчес, — он подвинул планшет ближе, — Это значит, что себестоимость заготовок для базовых артефактов упадёт втрое, если им верить. Втрое! Мы сможем выпускать их не десятками, а сотнями. И продавать не только Охотникам, но и… ну, например, тем же полицейским. Или военным. Им всегда нужно много.

Я смотрел на чертежи, которые Химуля — судя по всему, тот ещё фанат своего дела — набросал от руки. Аккуратно, с расчётами, с пометками на полях. В углу стояла подпись Вана: «Работоспособно. Требуется доработка».

— Химуля — это кто?

— Тот самый парень, которого Никифор привёл в прошлом месяце. Дар у него слабый, но голова — светлая. Он из тех, кто скорее соберёт артефакт, чем будет им пользоваться. Ван говорит, у него даже не талант, а талантище.

Я усмехнулся. Пока я геройствовал на Пробоях, здесь, в тылу, ковалось новое оружие. Не мечи и не копья — идеи. Современные технологии. Будущее.

— Что ещё?

— Ещё… — Всеволод слегка замялся, — Тут такое дело. Блонды организовали школу для малышей. По выживанию.

— Что⁈

— Ну, не совсем школу. Скорее кружок. Учат ориентироваться на местности, разводить костёр, оказывать первую помощь. Ваш Гришка сначала хотел запретить, но потом посмотрел, как и что они делают, и сказал: «Пусть работают». Малыши в восторге. И, Санчес, двое из них… у них начал проявляться Дар.

Я замер.

— У кого?

— У братьев Кузьминых. Двойняшки, им по десять. У одного — слабый контроль над теплом, у второго — что-то вроде ускоренной регенерации. Пока на уровне «палец порезал — зажило за час». Но это только начало.

Десять лет. Двойняшки. Я вспомнил их — такие тихие, всегда держались вместе, сильно стеснялись чужих. И вот теперь — Дар.

— Эльвира Захаровна про них знает?

— Знает. Говорит, что они и раньше себя странно вели, но она думала, это возрастное. А тут на занятии у блонд, когда парнишке руку обожгли случайно… ну, там костёр разводили, искра попала… так у него волдырь за полчаса прошёл. И следов не осталось.

Я откинулся на спинку кресла. Очередной Дар у детдомовских детей. Это могло быть как благословением, так и проклятием. С одной стороны — защита, возможность стать сильнее. С другой — лишнее внимание. Тех, кто охотится за Одарёнными.

— Кто ещё знает про двойняшек?

— Только свои. Блонды сразу ко мне пришли, мы с пацанами поговорили, чтоб они молчали. Никифор в курсе, Гришка. И Ван, потому что он им браслеты сделал — блокираторы. Чтобы Дар не вырывался наружу, пока не научатся контролировать.

Я кивнул. Правильно. Понятно, что браслеты — это временная мера, но пока другого выхода нет.

— Хорошо. А что с теми тремя, которых Мезенцев прислал? Одарённые из базы данных?

Всеволод хмыкнул.

— А вот тут самое интересное. Они приехали. Все трое. Двое ушли почти сразу — не потянули. А вот третий…

Он покопался в планшете, показал фото. Парень лет двадцати, рыжий, веснушчатый, с цепким взглядом. На фото он стоял у станка в цехе, рядом с Ваном, и что-то оживлённо обсуждал.

— Артём Соколов, позывной — Химик. Дар — ускоренный анализ структуры материалов. Он буквально на ощупь определяет, подходит ли кристалл для артефакта, и есть ли в нём дефекты. Для Вана он — золото. Говорит, что с таким помощником можно сократить время на отбраковку сырья в разы.

— И что он хочет?

— Работу. Обычную человеческую работу. У него семья в Екатеринбурге, мать больна, деньги нужны. Нашёл нас через базу, когда Мезенцев разослал приглашения. Если что, он сам приехал, без всякой поддержки из столицы.

Я посмотрел на фото ещё раз. В глазах парня читалось что-то знакомое. То самое, что я когда-то видел у Гришки, когда он только пришёл в отряд. Желание. Нет, не наживы — дела.

— Берём, — сказал я. — На испытательный срок. Как только Ван его кандидатуру одобрит — оформляем.

— Уже оформили, — усмехнулся Всеволод. — Я ж говорю, пока тебя не было, тут много чего успело случиться.

Я хотел спросить ещё, но в дверь постучали. Гришка.

— Санчес, там это… — он заглянул в кабинет, — Гости. Тот, из клана. Ковалёв. Приехал.

Я переглянулся с Всеволодом.

— Быстро они, — сказал я. — Я только вернулся.

— Он сказал, что ждёт вашего возвращения. И что разговор не терпит отлагательств.

Я встал, поправил ремень, проверил, на месте ли артефакты. Гость из «Северного Пути» — это вам не профессор Мезенцев с его договорами. Это уровень, на котором слова стоят дороже денег, а ошибок не прощают.

— Проводи, — кивнул я Григорию. — Принимаем гостя.

Ковалёв оказался не таким, как я представлял. Никакого пафоса, никакой свиты. Один. В простом, но дорогом костюме. С тростью — не для хромоты, как я сразу понял, а с артефактом, вплетённым в рукоять, и скорей всего, с клинком внутри трости. Седой, подтянутый, с лицом, которое ничего не выражало, но взгляд был характерный, изучающий.

Гость стоял посреди двора, разглядывая цветочную гирлянду на воротах, и на его губах играла лёгкая усмешка. Завидев меня — кивнул, без спешки.

— Александр Сергеевич, — голос у него низкий. — Наслышан. Много наслышан.

— Взаимно, — ответил я, останавливаясь напротив. — Чем обязан?

— Разговором, — он обвёл рукой двор, цеха, детдом. — Вижу, вы тут хозяйство подняли. Нехилое. А мы, знаете ли, заинтересованы в таких, как вы, самостоятельных людях.

— Мы? — переспросил я. — Или