Путь Наставника 2 - Игорь Ан

— Куда? — спросил другой пацан, постарше.

— Надо выйти к лавке угольщика, — сказал я, выдёргивая себя из ступора.

— К какой лавке? — пацан нахмурился. — Их в городе много.

— К той, где вы мостовика этого нашли, черныша, — сказал я.

Пацан замотал головой пожал плечами.

Чёрт!

— Бабка! — воскликнул я. — Там рядом живёт бабка, у которой внучок утонул, которая иногда привечает вас.

— Знаю! — крикнул пацан помельче и поднял руку, словно просил разрешения ответить в классе. Откуда только такое? Ведь вряд ли когда-то ходил в школу. — Кость показывал, где она живёт. Я проведу. Я помню.

— Вперёд!

Мы побежали.

По узким проулкам, заваленным мусором и битым кирпичом. По тропкам, где едва могли разойтись двое. Я держал Таську за руку, тащил её за собой, не давая упасть, не давая замедлиться. Тащил, а сам старался не касаться чёрных стен. От мысли о том, что может быть за налёт на них, меня замутило. Но я запретил себе думать об этом и просто бежал, следя, чтобы никто не отстал и не вырывался слишком далеко вперёд.

Сирена выла. Но голос из громкоговорителей молчал — видимо, сообщение не повторяли. Или мы были слишком далеко, чтобы его слышать.

Улицы были пусты. Совсем пусты — ни одного человека, ни одной живой души. Город прятался. Город боялся. Город ничего не хотел знать. Лишь бы звери не напали, лишь бы стезевики отбили нападение. Чёрт! Всё это чушь! Тут явно творится что-то другое. Может и есть эти звери, а может, и нет их вовсе. Но чёрные хватают беспризорников. А при малейшей агрессии убивают их на месте, не считаясь с тем, что людских ресурсов в городе и так мало. Как такое возможно? Я не понимал.

Мы бежали, а я смотрел на детей и понимал: они тоже ничего мне не объяснят, они сами вряд ли знают. Но ведь есть те, кто знает. Вот с кого надо спросить. Я найду их и спрошу. И горе им, если ответ мне не понравится!

Мы избегали широких улиц, держались подворотен. Пацан вёл уверенно, не сбавляя шага, иногда оглядывался, проверяя, не отстали ли мы. Вёл другим путём. Здесь мы с Гришей не проходили. И я снова подумал, что ещё не способен ориентироваться в этом жутком лабиринте.

Вспышки остались позади. Я больше не видел их, не слышал звука мерных шагов. Только сирена — она преследовала нас, завывала за спиной, мешала думать, сбивала с дыхания. Я видел, что все семеро едва переставляют ноги. Наш отряд сильно замедлился. Ещё немного, и мы встанем, не способные сделать и шагу. Мне не унести их всех, разве что по одному, но куда?

И вдруг… мы свернули за угол и вышли к мостику. Внизу вяло текла чёрная жижа реки. Наконец — знакомые места!

Вот поворот в нужный проулок. Там дом бабки, а если прямо сейчас свернуть направо и пройти двести метров — будет лавка. Мы свернули, а потом ещё раз, не доходя до лавки. Вот узкий лаз меж домами — тот самый, где мы вчера протискивались с Куцым в поисках Гриши. И дверь.

Мы подбежали, и дверь тут же распахнулась сама.

На пороге стоял Куцый. Бледный, растрёпанный, с глазами, полными ужаса.

— Огрызок! — выдохнул он.

Из-за его спины вынырнул Гриша.

— Я слышал сирену, — сказал он. — Почему здесь… — он замолчал, уставившись на детей. — Что случилось?

Я не стал отвечать. Не сейчас.

— Внутрь, — скомандовал я. — Все внутрь. Быстро!

Дети забегали в дом, шаркая подошвами по каменным ступеням. Куцый помогал, тащил мелких, подхватывал тех, кто спотыкался.

Я зашёл последним. И закрыл дверь.

Внутри было тихо и неожиданно сухо. Тепла не прибавилось, но промерзлость исчезла, словно в доме работала вентиляция, но я точно мог сказать, что это не так.

Вместе с захлопнувшейся дверью неожиданно стихла сирена. В прошлый раз её вой пробивался через толстые стены, а на этот раз нет. Значит, её выключили в городе. Облава закончилась? Вероятно. Я со злостью подумал о тех, кто напал на котельную.

Тишина стояла такая, что в ушах звенело. Дети жались друг к другу, смотрели на меня, ждали.

— На этот раз быстро справились, — хмыкнул Куцый. — Не то что в прошлый.

Я мрачно глянул на него, и Куцый тут же осёкся. Они ещё не понимали, что произошло, но моё состояние явно почувствовали.

— Все целы? — спросил я.

Гриша кивнул.

— Куцый цел. Я цел. А остальные… — он посмотрел на ребят, которые прижимались к стенам, стояли, обхватив плечи руками. — Почему они здесь?

— Облава, — сказал я. — Здесь все, кого удалось вытащить.

Гриша присел, где стоял. Куцый коротко ругнулся.

— А остальные? — спросил Гриша.

— Остались прикрывать.

Гриша помолчал. Потом опустил голову и тяжело вздохнул.

— Значит… они всё? Того. Больше нет?

Я кивнул.

Слова были не нужны. Все и так понимали, что это значит. Убили других или поймали и отправят в Дикие земли — результат один. Никого из них мы больше никогда не увидим.

На столе я заметил туесок — деревянный, ладно скроенный, обвязанный тряпицей. Тот самый, в котором вчера Марфа дала нам картошку. Вот только от него шёл пар. Слабый, едва заметный, но — пар. Значит, горячее. Значит, Гриша сделал всё, что попросила Марфа.

— Ты еду добыл? — спросил я Гришу.

Тот кивнул.

— Рыба варёная. Марфа сказала, завтра ещё даст, если поможем с покупками на рынке и перетаскать мебель к старьёвщику. Варвара Сергеевна просит освободить зелёную гостиную.

Я кивнул.

— Хорошо.

Я подошёл к столу, взял туесок, осторожно развязал тряпицу. Пахнуло рыбой — густым, наваристым духом. Дети зашевелились, задышали чаще, потянулись к столу.

— Садитесь, — сказал я. — Поешьте.

Гриша и Куцый промолчали, помогали раздавать куски, следили, чтобы никто не остался голодным. Нам самим почти не досталось. Марфа дала три небольшие рыбины, но нас сейчас было десять. Ели молча. Слышались только чавканье и редкие вздохи.

Таська взяла свой кусок, но есть не стала. Смотрела на него, вертела в руках, мяла.

— Ешь, — сказал я.

— А Бивень? — спросила она. — Он тоже есть хочет.

— О! — удивлённо произнёс Гриша. — Она говорить начала?

Да, шок иногда действует наоборот. Не запирает речевой аппарат, лишая способности говорить, а вот так. Не говорила и вдруг начала. Вот только стоит ли оно того? Чем заплачено за эти слова?

— Он ведь придёт? — спросила Таська.

Я не знал, что ответить.

— Он придёт, — сказал я. — Попозже. А ты ешь. Силы нужны.

Она кивнула и откусила маленький кусочек.