„He укради“. Речь на собрании „Общества борьбы с бедностью“ - Генри Джордж

собой не что иное, как преобразование сырого материала, заготовленного для нас Создателем, в формы, приспособленные для удовлетворения человеческих желаний. А разве есть недостаток в этом материале в нашей стране?

Предположите, что в то время, когда тысячи людей остаются у нас без работы и всюду чувствуется застой в делах, мы принесли бы жалобу Небесному Судье на страдания и бедность народа, возникающие из недостатка в работе. Он мог бы лишь спросить нас в ответ: „Разве вся ваша земля обрабатывается вами? Разве все разрабатываются рудники? Разве нет у вас больше места для приложения труда?“. О чем бы мы стали просить Создателя, чего бы не было у нас уже в изобилии? Он дал нам и землю, наполненную сырыми материалами, потребными для удовлетворения наших нужд; Он дал нам и способность обрабатывать эти сырые материалы. Если же оказывается в чем-либо недостаток, если чувствуется нужда, если люди не могут найти для себя занятия и умирают с голода посреди изобилия, то происходит это разве не оттого, что богатства, предназначенные Богом для всех людей, сделаны собственностью немногих?

И мы выступаем  против великой неправды, лишающей рабочего возможности прилагать свой труд к естественным удобствам, против основной причины бедности. Мы желаем уничтожить ее, вырвать с корнем, дав каждому человеку простой и легкий доступ к труду. Мы отнюдь не восстаем против истинного права собственности. Мы его считаем священным и готовы всюду отстаивать его, — то право собственности, которое по справедливости прилагается к предметам, произведенным трудом, то право собственности, которое делает моим все то, что я произвожу, предоставляя мне полную свободу дарить это, продавать, оставлять в наследство или пускать в какое мне заблагорассудится употребление, лишь бы при этом я не причинял вред другим людям. Мы признаем это право собственности и готовы провозгласить его пред всем миром. Дом ли, сюртук ли, книга ли, всякий предмет, произведенный трудом, всегда имеет на себе отпечаток этого права, налагаемый на него его производителем. В этом основа истинного священного права собственности. Оно опирается на право человека пользоваться своими силами, на его право располагать плодами своего труда. Но где основа права собственности на земле?

Где тот человек, который произвел ее и сделался чрез это ее собственником? Участки земли под подстройками в городе, поля, засеянные хлебом, каменноугольные копи или газовые колодцы не разделялись Творцом вселенной между их прежними или теперешними собственниками и мы с полным основанием можем утверждать, что земля предназначалась Им для всех людей.

И естественная и откровенная религия одинаково учат нас тому, что Бог не лицеприятен, что земля создавалась им не для некоторых только людей; что Он не давал ее в обладание одному какому-либо, поколению предпочтительно пред другими. И естественная и откровенная религия одинаково учат нас тому, что Бог создал землю для всех людей, чтобы каждый из нас, приходя в мир по воле Провидения, мог пользоваться ею в течение всей своей жизни, и ребенок, рождающийся сегодня вечером в вонючей комнате грязной наемной квартиры, имеет на землю своей страны столько же права, сколько любой из богачей.

Откуда же знаем мы, что по воле Всемогущего не должно быть бедности? Откуда знаем мы, что ее существование противоречит велениям Творца? Мы знаем это из его заповеди „не укради“. И мы уверенно говорим, что бедность, существующая теперь посреди изобилующего богатства, является благодаря порядку, которым узаконивается кража.

Вот женщина, склонившись над иглой или швейной машиной, работает по тринадцати, по четырнадцати и по шестнадцати часов в сутки; вот вдова, выбивающаяся из сил, чтобы прокормить сирот, лишенных своего естественного кормильца; вот дети, вырастающие в грязи и нищете, полураздетые, полуголодные, беспризорные, для которых в этом городе нет места даже, чтобы поиграть, вырастающие в условиях, в которых они могут остаться чистыми лишь благодаря чуду, наперед присужденные к тюрьмам и домам терпимости; все эти люди страдают, мучаются, и умирают именно потому, что мы позволяем грабить их, попирать их природное право, лишать того наследства, на которое в праве рассчитывать всякий человек, вступающий в мир. Для жизни их заготовлено средств в избытке. Не будь отнято у них равное право на богатство, припасенное Творцом, и молодые девушки не занимались бы не женским трудом ради одного пропитания; несчастные вдовы не кидались бы в омут жизненной борьбы ради того, чтобы достать хлеба своим детям, и мы не видели бы более той грязи и нищеты, которые бросаются в глаза в наших больших городах и которые, очевидно, растут вместе с развитием нашей общественной жизни.

Все явления такого рода суть следствия узаконенной неправды, плоды пренебрежения к той заповеди, которой запрещается красть. Ею запрещается не только залезать в чужие карманы, ею запрещается не только взламывать двери и обирать на большой дороге; ею запрещается вообще брать то, на что не имеешь права, вредя тем другим людям.

Вот перед нами пустыня. По ней тянется караван. Шайка разбойников видит его и некоторые из них говорят: «Это богатый караван. Пойдем разобьем его, убьем, если нужно, людей, заберем их товары, верблюдов и лошадей и отойдем в сторону». Но один из их числа заявляет: «Нет, это опасно. Лучше пойдем вперед к источнику, к единственному источнику, без которого караван должен погибнуть от жажды. Окружим его стеной, назовем нашим и, когда подойдет караван, будем отказывать ему в воде до тех пор, пока он не отдаст нам всех своих товаров». Поступить так, конечно, значило бы поступить благороднее, вежливее и благопристойнее; но разве это не значило бы то же самое — совершить грабеж? И разве не грабеж такого же рода совершается всюду, где люди захватывают землю, которой сами они не пользуются, и ждут прихода людей, желающих пользоваться ею, чтобы брать с них за то огромную плату? Разве не на этом грабеже основано благоденствие наших наиболее почитаемых соотечественников? И в этом преступлении виноваты не только те люди, которые захватывают землю, но также и те, которые позволяют им захватывать.

Христианство, которое не хочет знать этого преступления, в сущности забывает учение Христа. Христос, говоря о суде, не спрашивает человека: «Возносил ли ты хваления?» «Молился ли ты мне?» «Верил ли тому-то и тому-то?» Он спрашивает только: «Что делал ты, чтобы облегчить страдания, чтоб уничтожить бедность на земле?» К осужденным Судья обращается со словами: «Я был голоден, и вы не дали мне есть; Я жаждал, и вы не напоили меня; был болен и в темнице, и вы не посетили меня». Те говорят ему: «Господи, когда же мы не сделали Тебе этого?» И Он отвечает им: «Так как вы не сделали этого одному из сих братьев Моих меньших, то не сделали Мне». И говорит Он