Пробуждение - Кир Злой

Письмо заканчивается. Экран телефона снова показывает список входящих. У меня звенит в ушах.

«Ты все равно ничего не успеешь изменить», пишет он. Может быть, он и прав. Но сидеть здесь, как кролик под колесами, я тоже не умею.

Я выключаю авиарежим. Сеть, разумеется, не появляется. Самолет снова дергает, теперь уже ощутимо. Где-то впереди слышны приглушенные голоса стюардесс, одна проходит обратно с напряженным лицом. Ее улыбка чуть дрожит.

Я поднимаю руку.

— Простите, что происходит?

— Небольшая зона турбулентности, сэр, это нормально — отрабатывает она учебную фразу.

Нормально это когда слегка трясет. Сейчас нас как будто толкают сбоку гигантской ладонью. Я снова смотрю в письмо, словно надеясь найти там приписку: «Шутка. Я все отменил».

Ничего.

Он верит, что я ничего не успею. Ну что же, если меня хотят списать, пусть попробуют.

Я открываю служебное меню развлечений, где можно связаться с бортпроводником. Пишу короткое сообщение: «У меня есть информация о возможной угрозе рейсу, нужно поговорить с пилотом». Система выдает вежливую ошибку.

Я встаю, отстегнув ремень, и делаю шаг в проход. Самолет резко проваливается вниз. Кто-то громко кричит, с полки падает сумка, по проходу катится пластиковый стаканчик. Я хватаюсь за спинку кресла, удерживаясь на ногах.

— Сэр, вам нужно вернуться на место! — стюардесса почти кричит.

— Мне нужно поговорить с пилотом — отвечаю я, удивляясь, насколько спокойно звучит мой голос. — Это важно.

— Нельзя. Сядьте и пристегнитесь.

Еще один удар. В ушах закладывает, что-то мелькает за окном — крошечный кусочек крыла и плотный белый туман вокруг.

Я понимаю, что все это уже идет. Процесс запущен, система работает. Инженерное мышление бессильно перед тем, что не в твоих руках.

Я все-таки сажусь. Не потому, что стюардесса упрашивает, а потому что понимаю: если самолет начнет разваливаться, лучше хотя бы быть пристегнутым. Я чувствую, как у меня по спине бегут мурашки. Не от страха смерти. От ярости.

Я прожил всего двадцать пять лет. Сделал то, о чем мечтали миллионы: из бедного мальчишки из спального района превратился в основателя компании, которую обсуждают в новостях. У меня впереди было еще столько планов, проектов, идей. Дом на берегу для родителей, лаборатория в горах, фестиваль технологий для школьников, свадьба, дети, которым я бы подарил мир, где роботы помогают людям, а не ломают им жизнь.

И все это должно обрубиться здесь, на высоте десять тысяч метров, потому что кому-то нужно, чтобы мои алгоритмы служили не людям, а системе.

Самолет дергает еще раз, на этот раз с каким-то неестественным скрежетом. Где-то впереди срабатывает сигнализация. Салон заполняется тонким запахом гари. Паника растет, как шум моря.

Я смотрю на все это со странным ощущением… отстраненности. Если это конец, он будет быстрым.

Самолет дергает в последний раз. Все звуки смешиваются в один бесформенный гул. Что-то ярко вспыхивает за закрытыми веками — не белым, а густым, невозможным синим. Как раз таким, каким мы когда-то подсвечивали первые прототипы наших модулей. Цвет, который мы называли между собой «сапфировым».

Я не успеваю подумать, насколько это иронично. Мир рвется на части. И я падаю в эту синюю тьму.

Глава 2

Сознание вернулось резко, будто кто-то дернул за рубильник.

Сначала был только глухой шум. Как будто кто-то уронил мир и он все еще звенел. Потом воздух. Жаркий, тяжелый, словно в серверной, где давно умер кондиционер. Я попытался вдохнуть глубже и закашлялся — горло обожгло дымом.

Под ладонями оказалась земля. Странная. Не мягкая, не привычная. Шершавое стекло. Я медленно разжал пальцы. Черная, чуть блестящая поверхность с трещинами, как расплавленный и тут же застывший асфальт.

Я раньше видел, как деформируется металл после перегрева. Но чтобы землю так разворотило — для этого нужен был очень большой «чайник». Или… что-то посерьезнее.

Я сделал еще вдох. На этот раз осторожно. Пахло гарью, паленым мясом и чем-то еще, незнакомым. Сухой, колкий запах, будто воздух наэлектризовали.

Тело откликнулось странно. Не мое. Легче. Грудь узкая, дыхание поверхностное. Руки — тоньше, чем я помнил. Я машинально сжал пальцы в кулак, проверяя силу. Есть. Но ощущение, будто я надел чужой костюм не по размеру.

Я резко открыл глаза.

Вокруг лежали люди. Или то, что от них осталось.

Обугленные тела, искривленные, как сломанные манекены. Кожа слиплась с черной землей. Где-то виднелись остатки плаща, там — обгоревший сапог, дальше — рука, сжатая в кулак.

Круг. Мы все лежали в круге. Я — в центре.

По краю круга валялись обломки странных предметов. Металл, оплавленный до капель. Камень, треснувший и посеревший, будто его сварили. Кусок чего-то похожего на браслет, с застывшими внутри синими стеклышками.

Я медленно сел. Голова закружилась, но не сильно. Увидел, что на коже засохшая кровь. Много. Грудь, плечи, живот — все в засохших бурых полосах. Но под ними ни порезов, ни дыр, ни синяков.

Судя по обстановке, я вообще не должен был выжить. Но, наоборот, чувствовал себя… относительно нормально.

Черт.

Последнее, что я помнил — самолет. Турбулентность. Вонь гари тоже была, но совсем другая. Крики, синий всплеск. И пустота.

Я медленно посмотрел на себя. Ребра проступают сильнее, чем должны. Кожа бледная, с пятнами грязи и засохшей крови. Брюки какие-то грубые, полотняные. Никаких авиакомпаний, никакой синтетики, никаких ремней безопасности. На ногах — тяжелые ботинки грубой выделки.

Где я?

Где самолет?

Но чем бы ни был этот фокус — сон, симуляция, посмертный глюк — ощущалось все слишком реально. Дым щипал глаза, в горле першило, стекловидная земля обжигала жаром бедро.

Ладно. Жив. Значит, надо выбираться.

Паника подкрадывалась где-то сзади, но я вцепился в рациональность, как в поручень. Вопросы мы отложим на потом. Все равно ответов пока нет.

Я поднялся на ноги. Ноги тоже были чужие: чуть короче, чем я привык, сухие, жилистые. Пошатнулся, удержался, глядя на круг.

По его краю, там, где начинался обычный лесной грунт, тянулось бледно-синее мерцание. Едва заметно. Мерцание тянулось тонким кольцом по границе выжженной земли. Где-то оно почти исчезало, где-то сгущалось, становясь насыщеннее. Если бы кто-то спросил, я бы сказал: здесь недавно прошло что-то мощное. Волна. Импульс. Сбой в реальности.

Магия.

Мозг честно попытался сбросить это слово как бред. Но картинка упорно не складывалась ни в пожар, ни во взрыв газа, ни в попадание ракеты. Слишком странные тела. Слишком ровный круг. Слишком… правильный.

Я протянул руку к этому мерцающему месту. Кожа на тыльной