Пятнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

что плохой был консультант у автора сценария. Золотые монеты сейчас все одного размера. Это флорин тот же или дукат или Рейнский гульден, похожие по размеру и весу монеты, но выпущенный в разных странах. Размер монетки всего два сантиметра. Как ноготь на большом пальце, или как три копейки из СССР, даже меньше немного, чуть больше двух копеек. И тоньше. И они не будут блестеть и переливаться. Только полированное золото блестит, например современные монеты качества «пруф». Пруф (англ. Proof) — технология чеканки монет улучшенного качества. Главным и основным отличительным признаком монет, чеканенных по технологии пруф, является ровное зеркальное поле и контрастирующий с ним матовый рельеф монеты.

И золота мало в мире. В основном в ходу серебро. И оно не блестит. Тут тоже чеканка и литьё без полировки. Тусклые, а часто и почерневшие монетки мелкие.

Так же и с пускающими зайчики разноцветные самоцветами. Гранить ещё не научились. Пока в основном обрабатывают по методу кабошонов. То есть, сейчас самоцветы — это фасолины. Только через пять сотен лет австрийский инженер Даниэль Сваровски изобретёт первую электрическую гранильную машину, которая позволит делать симметричные грани. Немного кристаллов, обработанных по природным граням, производится, но это не то, что представляет себе человек при слове бриллиант или рубин. Это просто несимметричный камешек.

Потому, когда стали скидывать из мешков казну Скиргайло Ольгердовича в сундуки в Менске это смотрелось не так красиво, как в кино. Кубки, ложки, тарелки, шандалы всякие и монеты не сверкающие. Камней переливающихся на солнце тоже нет. Скучно и серо. Не, если на гроши перевести, то тысячи и тысячи, даже сотни тысяч, но красоты нет.

Пропажу одного куска гобелена никто не заметил. И не мог заметить, ключник Скиргайло, который перекладывал серебро из сундуков в самодельные мешки погиб, Скиргайло погиб, все его бояре тоже. Из свидетелей был только сам князь Остей и Язеп. Но Язеп занимался ногой князя Полоцкого, а Остей с дружинниками своими бдил у завала у двери. Не до мешков им было. Да и не своё это. Тогда просто обуза. Тут о животе надо думать, а не о злате.

Коська от жадности при этом пересыпании чуть не спалился. Но князь был плох ещё, а больше и обратить внимание некому.

— Ваша Светлость, а можно я куски гобелена этого себе заберу, — когда сундуки закрылись, вопросил у сидящего на стуле-троне Остея Коська. Они только с Язепом закончили очередное пускание зелёного пламени на князя. Дела явно шли на поправку, ещё пара сеансов и можно все повязки снимать.

Вот тут и мог проколоться, понял поздно, что куска-то только три осталось, может возникнуть вопрос, а где четвёртый кусок? Чуть рот себе не закрыл рукой, но слово не воробей, вылетело уже.

Однако, князь Остей Дмитриевич считать куски не стал, а остальным неизвестно, был ли тот кусок четвёртый.

— Гобелен? Зачем тебе? Рисунки интересные? А забирай. Теперь-то что — порваны, изгвазданы. Забирай. Да и заслужил. Остальные тряпки тоже можешь забрать. Из вон того синего куска вполне рубаха на тебя выйдет. Заслужил. Отменно ратился. Когда только научился так самострелом владеть⁈ Нужно будет испытать тебя с лучшими ратниками. Вот поправлюсь и сделаем. Забирай.

Кусок синий, на самом деле не кусок совсем. Это парча. Шёлковая голубая плотная ткань, и вышивка на ней золотыми нитями, служила эта штука шатром или балдахином над кроватью Скиргайло Ольгердовича. И разрезали этот приличный кусок всего на две половины. Оба куска здесь, один сильно перепачкан кровью, скорее всего, княжеской. Остей же раненый на телеге лежал, и как раз рядом с мешками, в которые казну переложили. Ткань явно азиатская, узоры для мусульман характерные. Если оба куска разодранных использовать, то не только рубаха, но и кафтан выйдет, ну, если кровь отстирается. Главное — это то, что материал если и не синий, как Язеп требует, то тёмно-голубой.

Хотел Коська спросить князя, а чья теперь казна? Если это личная казна князя Скиргайло — это одно, а вот если это казна Полоцкого княжества, то Андрей Ольгердович и его брат Дмитрий — батянька Остея, вполне себе живы и празднуют небось до сих пор в Москве победу над Мамаем, не понимая, что лучше бы проиграли, тогда Тохтамыш так легко бы Мамая через год не победил и не пришёл бы уничтожать Москву. Так дядька Андрей Ольгердович (или Александрович) вполне может потребовать серебро и злато вернуть. А ещё есть Ягайло. И тому сейчас ох как деньги нужны для борьбы с Кейстутом.

В общем, как бы эти два сундука огромных не прибылью оказались, а бедою.

Выехал за двумя мешками «своими» Коська чуть раньше, чем планировал. Язеп его после обеда отправил опять за сосновыми иголками и сказал, что ладно уж, не возвращайся. Иголки опять для кваса. Кухарю не пригодился и хельг его сам выпил. И ему понравилось, теперь для себя ставит.

Ни на какой погост Коська не пошёл за иголками, оседлал не своего «Орлика» и, сказав домашним, что его Язеп послал по делу важному, и приедет он поздно, можете спать ложиться его ждать не надо, укатил.

Событие третье

Чтобы коня не загнать, Коська ехал неспешной рысью и примерно каждый час останавливался минут на десять, сам из фляжки серебряной пару глотков делал и Орлика поил, переливая воду из бурдюка в небольшое кожаное ведерко, что с собой прихватил. И так, и так назад добираться ночью, по темноте, так чего животное мучать. Зато теперь точно он успеет с пятухами, будь они прокляты появиться в кремлике. Никто его пропажи и не хватится. Удачно как с этим квасом получилось.

Конь сам шёл по дороге, управлять не надо и парень стал прикидывать дальнейшие действия свои. Планов громадьё городить. Напрашивалось превращение сыроделательного эксперимента в промышленное производство. Конечно, те десять коз, что у него имеются на промышленность сыро-молочную не тянут, тем более что одна за одной прекращали давать молоко. Оказалось, что козы вообще-то всего семь примерно месяцев в году дают молоко, а остальное время ходят беременные и рожают козляточек-ребяточек.

Но ведь никто не мешает скупать молоко на рынке и, более того, заключить долгоиграющие договора с хорошими справными хозяевами, которые держат по несколько коз и коров на поставку молока напрямую по цене чуть меньше рынка. Зачем это крестьянину? Да зато не надо стоять на рынке отвлекаясь от домашних дел и можно планировать увеличить поголовье, раз сбыт налажен и не ограничен.

В общем,