Я плохому не научу - Лина Мак

– У папеньки была, – отвечаю я, но, судя по внимательному прищуру деда Коли, он уже понимает, что тяжело мне.

– И что же твой родитель на этот раз придумал? – спрашивает дед.

– Замуж меня хотят выдать, – вздыхаю я. – Мешаю я им, видите ли, незамужней.

– Тю, я думал, что-то серьёзное, – машет рукой дед Коля, будто всё так и должно быть. – Замуж не напасть, дочка.

– Дед Коля, я не поняла, ты за кого? А меня спросить не хотят? – возмущаюсь я. – Я же не породистая кобыла, чтобы меня…

И сама же замолкаю, обрывая себя на полуслове. Породистая ты, Катька. Вот они и лезут все к отцу.

– Кать, так ты бы, может, послушала. Вдруг там всё не так страшно, – советует дед Коля.

– Я сейчас буду ругаться, а обижать тебя не хочу, – вздыхаю я. – Да и Новый год завтра. Я в баню хотела сходить. Ты не топил?

– Топил, но она уже остыла, наверное, – отвечает дед Коля. – Проверить?

– Не нужно, – отмахиваюсь я и сажусь назад в машину. – Сама проверю. Отдыхай.

– Там что-то лошади тревожились вечером. Я ходил смотреть, но вроде всё нормально было, – добавляет он, когда я уже собираюсь отъезжать.

– Посмотрю схожу, – киваю ему.

Дом мой стоит почти в конце огромной территории. И баня рядом. А вот к конюшням нужно пройти. Небо звёздное и довольно ясно на улице. Люблю зиму. И не только потому, что у меня день рождения зимой, но и потому, что она по-своему прекрасна и опасна.

Завораживающее время года. Непредсказуемая, строгая, одинаково холодная и обжигающая. Настоящая красота!

Пока прохожу по конюшне, время неумолимо скачет к двенадцати. Ну и какая баня мне. А ведь так хотелось попарить свои косточки.

Проверяю все замки. Замечаю парней из охраны, что делают обход. Но, возвращаясь домой, всё же решаю зайти в баню. Посмотрю, действительно ли остыло всё? Может, и не так сильно.

Свет горит в предбаннике. Неужели забыли выключить. Странно. Открываю дверь и успеваю сделать только пару шагов, как слышу приглушённый низкий голос:

– А вот и Снегурочка пожаловала. Заходи, красавица, согреемся.

Глава 3

– Ты кто такой? – даже сама удивляюсь, как ровно звучит мой голос.

– А ты кто? – вскидывает бровь этот смертник.

– Вопрос тупой, но я здесь живу, – руки ставлю в бока, а сама осматриваюсь вокруг в надежде найти что-то тяжёлое.

Хотя стоп, зачем мне тяжёленькое, у меня в лутке двери спрятан ножичек. И я до него как раз успею достать, если вдруг чего.

– В бане? – уточняет немного потрёпанный молодой человек. Молоденький, гадёныш, но хорош.

– В моей бане сейчас ты, а я живу в доме.

– Я на дом не претендую, – нахал усмехается, а у меня мурашки бегут от его улыбки.

– Ты ни на что не претендуешь, – отвечаю я. – И сейчас собираешь свои вещички и валишь отсюда подобру-поздорову.

– Ты не переживай, Снегурочка, я свалю. Только немного погощу у тебя. Да и плохому я тебя не научу, – он снова скалится, но его улыбка быстро сменяется гримасой боли.

И только сейчас я замечаю, что сидит он немного криво, придерживает свою куртку на боку, да и бледноватый. На лбу чётко просматривается испарина.

– И далеко свалишь? – спрашиваю, пытаясь сообразить, что мне делать, и как он прошёл мимо охраны.

– Ну пока только чтобы согреться, – и снова нахальная улыбка. – Такие снегурки меня ещё не грели.

– У тебя уже в глазах двоится? – спрашиваю я и делаю несколько шагов к нему. – Имя-то своё хоть помнишь?

– Тим, – отвечает он и прикрывает глаза, тяжело дыша.

– Глаза открыл, быстро! – рявкаю на него, и он слушается. – Ты что, решил кони двинуть? Новый год на носу, я на трупы не подписывалась. Земля мёрзлая, кто копать будет?

– Ты просто душка, – хмыкает он и снова кривится от боли.

– Ты мне скажи лучше, что с тобой? И вызывать ли врача?

– Нет! – а вот и голос прорезался.

Я даже на шаг отступила.

– Нет так нет, – отвечаю хмуро. – Говори, что с тобой, или я сейчас охрану позову.

– А хозяйка твоя где? Чего же не её сразу? – спрашивает меня Тим, а я сначала даже не понимаю, о какой хозяйке идёт речь.

Нормально так, вроде ещё несколько минут назад хозяйкой была я.

– Улетела хозяйка, отдыхать, – отвечаю какую-то чушь и смотрю на парня.

– Бинты эластичные есть? – а вот и вопрос по делу.

– Есть, – киваю я. – Но всё в доме. И пока ты мне не покажешь, что с тобой, я никуда тебя не пущу. Без яиц быстрее оставлю.

Тим аккуратно поднимается и скидывает куртку на пол. Дорогая, нужно сказать, куртка, хотя видок у парня такой, что можно предположить, будто спёр у кого-то.

Поднимает футболку цвета хаки с длинным рукавом, и я даже немного прозреваю. Одна сторона тела покрыта тёмно-синими, бордовыми и фиолетовыми синяками.

– Неплохо ты погулял, – киваю я.

И ведь прекрасно понимаю, что рёбра у него сломаны.

– Можно сказать и так, – хмыкает он.

– Ты же понимаешь, что тебе нужно в больницу и на рентген? – спрашиваю я для общего понимания картины.

– Мне нужна хорошая заживляющая мазь, бинты и секс, – отвечает Тим, а я сразу подмечаю и его хорошо проработанные мышцы.

– А ты у нас доктор?

– Спортсмен, – и снова эта его улыбка. – Так что рёбра мои уже на месте. Осталось только последние процедуры закончить, – и его взгляд пробегается по мне.

Высокие сапоги, вязаный любимый свитер, джинсы и жилетка меховая. Согласна, на Екатерину Морозову я не особо похожа.

Все же привыкли видеть перед собой дерзкую сучку, а тут стоит та Катя, которая обожает лошадей и умеет поставить на место любого. В общем, мой любимый образ.

– Хотелку я тебе сломаю, Тимоша, заметить не успеешь, – отвечаю ему, складывая руки на груди. – Я таких мальчиков ем на завтрак, под аджичку.

– Не Тимоша я, снегурка. Тим – это Тимур. А твоё имя как,