Кабы я была царица, не поехала б в Сибирь - Лина Мак

Кабы я была царица, не поехала б в Сибирь

Лина Мак

Глава 1

Глава 1

* * *

– Ох, бабуля, ты могла мне домик оставить где‑нибудь в нормальном месте, а не в лесу,

среди волков, медведей и лосей? – возмущаюсь, но продолжаю пробираться по

одной‑единственной дороге, которая ведёт меня, я очень надеюсь, в правильную

сторону.

Навигатор сдох ещё километров пятьдесят назад. По его могучей электронной руке я

сейчас еду где‑то по лесу, причём ловко маневрируя между болотами и озёрами.

– Я приличная дама, вдова, материться не умею, ну разве что мысленно, и вообще… Ёб

твою ма-а-а-ать! – ору на всю машину и резко бью по тормозам, когда мне под колёса

выпрыгивает самый настоящий сохатый.

Он смотрит на меня, а я на него! Хотя, вероятно, он смотрит на фары, и если бы у меня

сейчас сердце не громыхало где‑то в горле, ушах, мозге, ещё в заднице…

Интересно, а у сердца бывает расщепление личности?

– Ох, бабуля, ты меня, конечно, прости, но это мохнатый зверь сибирской наружности, с

четырьмя лапами, косолапый, и который должен спать зимой в берлоге, но по чистой

случайности он забрёл ко мне в жизнь и решил, что пройдёт по ней! – шиплю

раздражённо на всю машину. – Брысь! – опускаю чуть стекло и ору в темноту ночи на

этого лося. – Вали с дороги, дебил! Я здесь уже сама с собой разговариваю!

Да, Таня, так Новый год ты ещё не встречала!

Перевожу взгляд на часы, что светятся в верхнем правом углу электронной панели моей

машинки, которую я честно угнала… у родственничков моего покойного мужа!

Разворачиваюсь и быстро дотягиваюсь до пакета из супермаркета, который посещала в

последнем городке.

– Водка, – вздыхаю я и рассматриваю бутылку. – Хотя какой Новый год, такой и напиток.

Пытаюсь открутить крышку, но рука соскакивает и попадает на рычажок переключения

света, и он гаснет. В один момент мир вокруг погружается в темноту, как и всё вокруг

меня, но это ровно до того момента, пока я не замечаю, что тушка лося двинулась с

места.

Я так и замерла, наблюдая за этим зверем в лунном свете ровно в двенадцать ночи уже

первого января. Лось же медленно прошёл вдоль машины, внимательно смотря на меня,

будто он может что‑то увидеть сквозь тонированное стекло.

Взглянула на то, как это чудо природы махнуло башкой раздражённо и побежало трусцой.

– Пффф! – громко выдохнула и обернулась к пакету на заднем сиденье. – Пить в

одиночестве — это приговор, но закусывать всё равно нужно.

Палка колбасы сырокопчёной хорошо легла мне в руку. Вдохнула полной грудью, стараясь

проглотить раздражение и обиду, откусила зубами хвостик и положила пробку себе между

ног.

– Ху! – резкий громкий выдох, и я опрокинула бутылку в рот.

Горючая жидкость обожгла горло, заставляя зажмуриться. Запретив себе дышать,

проглотила то, что попало в рот, нарушая всю мою микрофлору и качественно

дезинфицируя мои дыхательные пути, убрала бутылку и шумно вдохнула, прижимая к носу

палку колбасы.

Откусила кусок, который смог поместиться мне в рот, и начала тщательно пережёвывать.

Еду нужно жевать хорошо, чтобы потом не было проблем с пищеварением.

– Боже, Таня, ты о чём вообще думаешь? Стоишь посреди тайги в неизвестном месте, на

одной‑единственной дороге, которая поведёт тебя взад или вперёд, бухаешь и тщательно

пережёвываешь колбасу. Вершина блаженства!

Проглотив довольно сносный продукт мясокомбината, смотрю вперёд. Дорога освещается до

ближайшего поворота почти полной луной. И мне бы испугаться, но страшнее зверя, чем

человек, я всё равно не видела, так что:

– Ещё по одной, Танюша, и в путь!

Повторив все действия в нужном порядке, закрыла бутылку и положила её на соседнее

сидение, рядом с гордо надкушенной палкой колбасы.

Поправила волосы, что немного растрепались, достала помаду, чтобы поправить рабочую

зону, проверила, на месте ли сиськи, и снова тронулась с места. Мне бы задуматься,

зачем я это всё делаю, но нет!

– Боже, дай мне знак, что я еду в нужном направлении! – молитвенно прошептала в

пустоту салона.

Здесь же даже радио не работает, так что еду я чисто по личным воспоминаниям из

детства. Хотя указатель был правильный, когда сворачивала по нему.

Я не могу ещё и заблудиться на одной единственной дороге! Должно же быть хоть что‑то

положительное в уходящем… ой, уже в ушедшем году! Я ведь вела себя прилично!

Матом не ругалась!

Не дралась!

Слабых не обижала!

Сильным мира сего по яйцам не стучала, хотя хотелось страшно!

Бабуля с мамулей сказали, что товар, то бишь я, возврату не подлежит, так что я и

решила, что мой свадебный подарок, который честно приберегла на чёрный день, как раз

будет теперь кстати! Кто же знал, что этот день настанет так быстро!

Я уже сбилась со счёта, сколько проехала поворотов. В туалет хочется до такой

степени, что у меня скоро в ушах забулькает! Но останавливаться не буду!

Да ну нафиг! Лось — это было только начало. Я знаю, здесь не только они водятся. И я

не горю желанием, чтобы какая‑то бедная зверушка отравилась моим ядом в этом лесу.

Нервно прыскаю от собственных мыслей и подъезжаю к развилке. Одна дорога ведёт левее,

и на ней виднеются только две колеи. А вторая — прочищенная. Но, судя по тому, что

последний час езды снег начал сыпать, будто кто‑то там наверху решил, что можно

притрусить эту местность ещё немного снежком, скоро не будет видно и этой. Лучше

поехать направо!

Сворачиваю в выбранном направлении, и через десять минут свет фар выхватывает

огромный дом из сруба!

– Мать моя женщина, а отец — мужчина! Вот это бабуля мне подарок сделала! – довольно

присвистываю и паркуюсь у дома.

Домик точно в два этажа, но очень хочется, чтобы он был ещё и тёплым. Я не смогу

сейчас ещё и нагреть его. Я же девочка, и у меня лапки. Ой, зараза, пора забывать

про лапки, Таня!

– Ой, всё, Таня! Выключай девочку. Жизнь городской девочки закончилась. Пора

вспоминать корни, – вздохнула я и вышла из машины, прихватив с собой сумочку,

бутылку водки и палку колбасы, оставив включённым свет фар. Потом выключу, когда

пойму, есть ли здесь свет или нет.

Поднялась