Дикий. В твоём плену - Лана Светлая

Какая-то мысль мелькает в гудящей голове, но никак не могу поймать её. Не получается понять, что не так во всей этой ситуации.

С горем пополам поднимаюсь на ноги и поднимаю голову вверх, чтобы посмотреть в глаза своего спасителя.

Медведь стоит рядом и смотрит на меня настолько напряженно и тяжело, что я даже плечами передергиваю, будто пытаясь смахнуть с себя этот непонятный для меня взгляд.

– Сыворотка… не рабочая… получается, – хриплю я, надсадно кашляя после каждого слова. – Повезло тебе, Дикий.

Медведь фыркает и такое довольство и триумф в его черных глазах появляется, что я прямо-таки застываю на месте.

И именно в этот момент до меня доходит, что не так. Что мне казалось странным в последние пару минут.

Мои ладони…

Они горят.

Я уже не стою в центре костра. И всё тело у меня уже тоже не чувствует жара огня.

А ладони, мать вашу, до сих пор ГОРЯТ! Притом… почему-то под кожей.

О, нет!

Нет, нет, нет… пожалуйста, НЕТ!

Даже мотаю отрицательно головой, не в силах смириться с тем, что… Дикий и Я… мы…

О, Боже!

Только не это!

Глава 1

Глава 1

Внутри всё вибрирует от волнения и радости, но на лице обычная самоуверенная ухмылка.

– Лесь, я, конечно, понимала, что будет непросто, но… Ты уверена, что эта хорошая идея припереться сюда всем табором?

– Лен, всё будет хорошо, – спокойно и уверенно отвечаю подруге, успокаивая её, а заодно и всех остальных.

Женщины напряжённо отслеживают каждое движение окружающих нас людей. Хочется сделать то же самое, так как доверять оборотням ну… так себе идея, учитывая нашу с ними историю. Однако есть чёткое ощущение, что именно сегодня в сторону ведьм ни единого резкого движения никто из этих зверей не сделает. По крайней мере, пока не выслушают своего вожака: Влада Горского.

– Девочки, мы с ними постоянно в городе пересекаемся, – продолжаю успокаивать своих ведьм. – И всегда всё хорошо заканчивалось.

Наш город Астия разделён рекой Ирнией на две части: правый и левый берега.

Левый берег занимает клан Горского, а правый принадлежит Берковским, ещё одному клану оборотней медведей. Оба клана годами воевали между собой, пока несколько дней назад не выяснилось, что сестра Берковского является истинной парой Горского.

Именно тогда на сцену вышли мы, ведьмы этого города, которые веками прятали свою сущность от оборотней, так как нас они не любили ещё больше, чем друг друга.

Ладно, согласна, причина для этого у них была, но…

Какого чёрта мы, поколение этого века, должны отвечать за то, что натворил наш предок несколько сотен лет назад?!

Многие из нас больше не хотят войны. Мы хотим мира.

И я последние несколько лет именно этим и занималась. В тайне от многих ведьм в нашем ковене создавала коалицию, которая в нужный момент должна будет совершить революцию: помириться и объединиться с оборотнями.

И вот этот день настал.

Сегодня!

Сегодня свершится то, чего я так долго добивалась и чего никогда не простит мне наш ковен (вернее, старая гвардия нашего ковена) и… моя мать, которую я, по её мнению, предала.

– Но когда мы пересекаемся в городе, они не знают, что мы ведьмы, – бурчит Лена, выдёргивая меня из не совсем приятных мыслей. – А сейчас мы засветили свои лица, Лесь. И мне жуть как не нравится эта идея.

– Разве не этого мы добивались? – жёстко и холодно интересуюсь и сканирую прищуренным взглядом своих людей. – Разве нашей целью не являлось заключить с двумя кланами договор о мирном сосуществовании?

Вопрос риторический, и это все понимают. Они разом опускают глаза в пол, стремясь уйти из-под моего зрительного обстрела.

– Не получится помириться с оборотнями лишь наполовину, при этом продолжая прятаться от них.

Я выжидаю секунд десять. И когда никто из ведьм ничего в ответ не говорит, продолжаю, смягчая тон:

– Пойду узнаю, когда уже начнётся официальная часть этой встречи. После неё обязательно дождитесь меня, хорошо?

Дружный кивок служит мне ответом.

Направляясь в дом, чувствую взгляды оборотней на себе. Очень радует то, что многие из них не горят жаждой убийства.

Как только захожу в дом, слышу какие-то звуки из гостиной, поэтому сразу направляюсь туда, чтобы поторопить Горского.

По мере приближения к нужной комнате я почему-то замедляюсь.

Чуйка, которая столько раз спасала мне жизнь, ревёт дурниной. Вот только в этот раз не могу понять, о чём она меня пытается предупредить.

Сердце начинает бешено биться, с каждым моим шагом ускоряясь всё сильнее. По спине ползёт холодок, который заставляет начать мелко дрожать всем телом.

Да что, чёрт побери, происходит?!

Я уже практически крадусь, хотя понимаю: если там оборотень, то он меня учуял уже в тот момент, как только за мной закрылась входная дверь.

Звуки в гостиной затихают.

Нервно сглатывая, застываю перед деревянным полотном и протягиваю руку к дверной ручке.

В какой-то миг даже начинаю психовать.

Какого лешего я себя так веду? С моим-то характером поддаваться панике и бояться чего-то?

Злясь на саму себя, делаю глубокий вдох, с силой давлю на ручку и сразу же резко открываю дверь.

Настороженный взгляд утыкается в широкую спину в тёмно-сером пиджаке, и я тихо и медленно выдыхаю.

Стоящий у окна мужчина начинает медленно оборачиваться.

Как только ко мне поворачиваются лицом, ведьминская сила внутри меня начинает вибрировать. Видимо, она чувствует зверя, который сидит внутри этого мужчины. И почему-то её это беспокоит.

Ладно, потом об этом подумаю. А сейчас всё моё внимание обращено на брата Лизы, который выглядит слишком самоуверенным засранцем. Весь его вид кричит о том, что он прекрасно понимает, какое производит впечатление на женщин.

Хорош гад. Даже слишком.

Итак…

Глеб Берковский собственной персоной.

Само собой, я знала, как он выглядит. Его фотография у нас есть, так же как и всех других оборотней, которые являются довольно значимыми фигурами в нашем городе.

И я всегда довольно спокойно смотрела на его снимок, где он стоит возле какой-то машины, обернувшись через плечо. Но сейчас…

Теперь я понимаю, почему ему дали такое прозвище – Дикий.

Он кажется спокойным и расслабленным, но в глазах…

Именно там видна его настоящая сущность. Кажется, что он одним только взглядом может тебя убить. И ему даже зверем оборачиваться не надо, чтобы каждый, кого он встретит на своём пути, понял, что этот