В царстве пернатых - Илья Бровтман

Над грешным миром медленно паря,

Ведь ласточки всегда стремятся в высь,

К ним раньше всех является заря.

И горизонт их шире, чем у всех,

И мельче люди, глядя свысока.

Ведь меньше кажется и горе и успех,

Озера — лужи, ленточкой — река.

Холмами горы, море — синий круг,

И хочется сказать Вам, не тая,

Зимою манит ласточек на юг,

И близким мнятся дальние края.

Но будет вечно ласточку манить,

Земля с останками своих отцов,

Туда, где доводилось гнезда вить,

Туда, где выводил своих птенцов.

Что любим — не должны мы позабыть,

Пока не проиграем смерти бой,

Желаю вольной ласточкой парить

И быть внутри в гармонии с собой.

Октябрь 2012 г.

Ворон

(Эдгар По) Перевод с английского

Кто не знал познанья муки? Как-то раз в плену науки

Над горою фолиантов довелось в ночи сидеть.

Дни и ночи стали схожи. В дверь стучатся — ну и что же.

Это же простой прохожий просит двери отпереть.

На земле давно ведется — нужно путника согреть.

Было так и будет впредь.

На окне озябший иней. Догорал огонь в камине.

Пред Рождественской порою налетала круговерть.

Утолить печаль и горе мне не просто будет вскоре.

Не забыть мне о Леноре и в ушах не смолкла медь.

Золотыми голосами имя Ангелы пропеть

Никогда не смогут впредь.

Грусть тоска о безвозвратном мне доселе непонятна.

Почему мою Ленору забрала старуха смерть.

Ходит странников немало. Что за путник запоздалый?

Весь продрогший и усталый. Нужно встать и посмотреть.

Если вовремя я гостю не успею отпереть

Будет совесть мучить впредь.

Возле жаркого камина нужно греться пилигриму.

Кто б он ни был в час вечерний должен я его согреть.

Отогреть его ладошки. Извините я немножко

Задремал и стук в окошко не слыхал. Иду смотреть.

Но в дверях открытых настежь ветер воет как медведь.

Мрак кромешный будет впредь.

Я стоял глазам не веря, а распахнутые двери,

Споря с лютыми ветрами, стали петлями скрипеть.

Среди снежного покрова я одно услышал слово.

О, Ленора, молвил снова, — не устану я скорбеть.

Эхо вторило и вьюга била по щекам как плеть.

Не услышу имя впредь.

Кто стучал в мое окошко? Озадачен я немножко.

Так бывает, ночью темной вьюга тоже может петь.

Может бил в окошко ветер, или просто не заметил.

Ничего при лунном свете не удалось разглядеть.

Все равно никто не сможет горе в памяти стереть.

Ветер будет дуть и впредь.

Смерть как раненная птица возле нас всегда кружиться.

Вдруг крылом своим, махая в дом, влетела, будто в клеть.

Залетел в окно из сада, сев на статую Паллады,

Черный ворон — вестник ада. Не мигая, стал смотреть.

Я не мог прогнать как птицу размышления про смерть.

Не смогу прогнать и впредь.

Ты забавен, я не скрою — вестник с черной головою.

Может, говорить умеешь? Как такому не уметь.

Черный ворон ты отважен и наверно очень важен,

А размером чуть не в сажень и способен песни петь.

Как зовут тебя, о птица? Если можешь — мне ответь.

Ворон громко каркнул «впррредь».

Я на миг забыл страданья. Неуклюжее созданье.

Будто демон чернокрылый хочет мне в глаза смотреть.

Шевеля крылом игриво, он глаголет — вот так диво.

Смотрит сверху горделиво, не желая вниз слететь.

Ворон на плече Паллады у кого бы мог сидеть?

С именем гортанным — «впредь».

Это стоит дорогого, хоть сказал одно лишь слово.

Очень трудно этим, словом грусть тоску мою стереть.

Об исчезнувшей надежде часто вспоминал я прежде.

Не вернется друг сердечный, что бы душу мне согреть.

Может ты за другом тоже, хочешь вскоре улететь?

И ответил ворон: — впредь.

Слушал это безучастно, и тогда мне стало ясно:

Этот ворон может слово только это проскрипеть.

Произнес его он снова. Несомненно, это слово

От хозяина былого научился он хрипеть.

Беспросветно, безвозвратно стало в голове греметь:

— Никогда не будет впредь.

Но в душе моей улыбка очень слабо, очень зыбко

Дверь исчезнувшей надежды попыталась отпереть.

И вещала будто жрица. Я напротив гордой птицы

Сел. Надежды дым клубится. Разрывая горя сеть.

Мы живем, пока способны о минувшем не жалеть

Говоря: — так будет впредь.

Вдруг глаза у дивной птицы стали искоркой светиться

И на бархатной подушке тусклым пятнышком алеть.

Прикрывая перед нами тайну черными крылами.

И мигая пред глазами, стал фитиль у лампы тлеть.

Свет от глаз ее прекрасных в этом сумраке гореть

Никогда не будет впредь.

Помнить о своей Леноре должен я не видя горя.

И тотчас вороньи крылья словно начали белеть.

Ангел погрозил мне строго: — пей забвенье как из рога.

И псалом — посланье Бога Серафимы стали петь.

Я, печаль свою, отбросив, перестал себя жалеть.

Но прокаркал ворон: — впредь.

Кто ты ворон, мой спаситель? Может Демон искуситель?

Или в этой черной птице могут ангелы сидеть.

Может быть, по воле рока, наконец, послал пророка.

Доведется мне без срока муки адовы терпеть.

Но когда мне в бездне ада напророчишь ты гореть?

И ответил ворон: — впредь.

На пророка, уповая и надежды не теряя,

Я смогу своей Леноре в очи ясные глядеть.

Может быть любовь нетленна? Преклоню пред ней колено

Я в свой срок в саду Эдема? Ворон милый — ну ответь.

Или по своей Леноре буду вечно я скорбеть.

Ворон злобно каркнул: — впредь.

Ах, ты так, пророк крылатый. Так покинь мои палаты.

Как в глаза, неблагодарный, ты отважился смотреть?

Может быть поинтересней для меня найдешь ты вести

Значит, не быть с милой вместе? Видно лучше умереть.

А тебе, пожалуй, нужно восвояси улететь.

Но ответил ворон: — впредь.

Ворон, крылья, расправляя, и глазами не мигая,

Неподвижен был как глыба. Сердце начало болеть.

И под гром сердцебиенья и раскаты наважденья,

На полу стелились тени, словно дьявольская клеть.

А душа моя не в силах ни терпеть, ни умереть

Полюбить не сможет впредь.

Июнь 2015 г.

Родные края

Гордые птицы

Любят гнездиться,

Там, где когда-то были яйцом,

Хоть на чужбине,

Прячутся в зиму,

Но без ошибок находят свой дом.