Дышу тобой, словно воздухом - Диана Валеса

сознание начало покидать меня. Последнее, что я запомнила, как тьма поглотила всё вокруг, и я провалилась в бездну. Но в сознании промелькнула страшная мысль. Холодный ужас сковал сердце, когда я поняла, что произошло что-то ужасное в мой долгожданный день рождения.

Да ладно? Меня похитили?.. Прямо на мой восемнадцатый день рождения?!

Глава 2

Вот даже не знаю, радоваться мне сейчас или плакать. Вроде как из дома выбралась. Хе-хе, а могли похитить, хотя бы после торжества? Я бы со всеми пообщалась, натанцевалась, повеселилась от души, а потом вот можно было бы и похищать.

Вообще, у похитителей чувство такта нет совершенно.

Ой, моя голова... Вот даже не пила, а состояние такое, будто уже испытываю первое в своей жизни жуткое похмелье.

Голова готова взорваться и одновременно трещит и гудит, будто я ещё долго была под шумными басами музыки. Обидно. Даже не танцевала, а эффект от них словила.

Во рту пустыня Сахара отдыхает. А веки тяжёлые настолько, что думаю, даже пальцами их не разлеплю. Фу, что я вдохнула, что после неё такое состояние?

Инстинктивно дёргаю руками, и звон цепей отдаётся от стен, а моя кожа тут же ощущает холодный металл на кистях.

Паника начинает разгораться от лёгких и до самого горла. Издаю крик и распахиваю глаза. Только вот толку от этого ноль

Здесь так темно, что глаз выколи. Сердце бьётся о рёбра, а воздух входит в лёгкие через раз. Дёргаю руками сильнее, и лишь мерзкий звон металла об стену, сопровождает мою тревогу. Глаза привыкают к темноте, и я понимаю, что всё же здесь видны очертания матраса, на котором я и сижу. В дальнем углу раковина и, кажется, что-то ещё. Не разобрать. А с противоположной стороны, очертания, напоминающие стол.

Слишком тёмный угол, плохо получается разглядеть. Прищуриваюсь ещё сильнее, но так и не получается разглядеть что-нибудь ещё. Кажется, это подвал, потому что сырость и пронизывающий влажный холод забирается под платье и царапает кожу.

Слышу шорох и снова кричу.

Нет, пожалуйста, только не крысы, •

- стону я себе под нос и лихорадочно ищу

источник звука.

Натыкаюсь на очертания грубых мужских ботинок в дальнем противоположном углу от раковины. Веду взглядом вверх и могу различить лишь низ фигуры, и она точно мужская. А верхняя часть тела полностью утопает во тьме. По позе ног можно понять, что мужчина точно сидит. Причём вольготно. Но это поза обманчивая, потому что я даже в воздухе чую исходящую от него опасность. Давящую и пронизывающую до костей.

Вот это крыска, конечно. Огроменная...

Горло сдавливает спазмом, и я не могу сделать ни единого глотка воздуха. Страх слишком сильно затапливает сознание, и единственное, что я делаю - это пялюсь на эти ботинки с затаённым дыханием и жду. Не знаю, насколько меня сковало это замершее состояние, но я шумно начинаю дышать, только когда ботинки снова шуршат по полу.

Он точно смотрит на меня. Это покалывающее чувство стало разливаться по всему телу, а, возможно, я просто замёрзла от леденящего душу холода, что летает воздухе между нами?- Кто ты? - спрашиваю пересохшими губами.

Кислород стал попадать в мозг.

- И где я?

Второй вопрос уже даётся легче. Но ощущение обжигающего взгляда на своей коже стал более явным. Ежусь. Это ощущения на себе заставляет каждую клеточку на теле бить нервную тревогу и одновременно трепетать.

Тишина.

Не получаю ответа, ни на один свой вопрос. А нервы тем временем все больше натягиваются как струна, и боюсь, что меня сейчас прорвёт.

Напряжённо всё ещё жду. Но ничего не происходит и всё же отпускаю себя. Раз он ничего не делает, значит ли, что ему нельзя меня трогать? И раз я всё ещё жива, значит, есть шанс, что и не тронут. По крайней мере пока...

- Ты мой охранник? Тебя ко мне приставили следить, чтобы не сбежала? пробую сделать ещё попытки заговорить. Эта мрачная тишина давит на меня, словно плита. Слишком жутко и страшно, но нужно держать себя. Перемещаю ноги, и в помещении раздаётся мерзкий звук металла об стену. Ого, и ноги приковали. Ну, вообще замечательно.

Ну, я не альфа, думаю, и цепи было бы достаточно, - как бы указываю на очевидное. Охранника ещё приставили. Будто бы я смогу сбежать отсюда. И вообще, что это за место?.. Пытаюсь скинуть с себя гнетущее напряжение и единственный способ разговор. Всё будет не так страшно А поговорить я люблю. Неважно с кем. Разговоры помогают мне успокоиться. А в ответ - молчание. А может он немой? Ну во-о-от... И так всю жизнь словно в заточении, так судьба решила ещё больше надо мной похихикать, дав в охраны немого, чтоб я совсем с катушек слетела. • Слушай, если ты не можешь говорить, то промычи, - снисходительно говорю, потому что сочувствие вряд ли из меня сейчас можно вытянуть.

Склоняюсь, как мне кажется, в его сторону и щурюсь сильнее, пытаясь разглядеть очертания головы и лица неизвестного

И тут возня становится сильнее. Ботинки пришли в движение. Он встал, а я вжалась в холодную, шершавую стену, что сразу же больно впилась в нежную кожу.

Но я даже не обратила внимание. Потому мощь фигуры, что я чувствовала каждой клеточкой своего тела, надвигалась на меня как огромный, страшный монстр из детских книжек. Кажется, я разбудила зверя, что мирно спал на коврике. Не зря папа говорит, что молчание - золото.

Руки начинают трястись. Но из меня всё-таки вырвалось поспешное:- Ну, не хочешь, не мычи! - почти в панике проговариваю ему.

Сердце стучит в такт его шагу, кажется, все замедляется настолько, что удары сердца ощущаю о ребра.- Прости, если задела твои чувства! Я просто нервничаю, а когда сильно боюсь, то начинаю говорить, не думая, - лепечу я

Чувствую мощь тела, что нависла надо мной как ужасающая лавина неизбежного конца. Я будто знаю, что на меня надвигается огромная волна, что всё растёт и растёт, и я не бегу только по той причине, что знаю, что от такого убежать

невозможно. Но сердце готово разорваться на части. А потом чувствую лёгкоє касание его пальцев на своей щеке.

От его прикосновения ток проникает в меня. Все двести двадцать вольт проходятся по всему телу, запуская маленькие искорки.

И такое мощное ощущение, что я, не выдержав напряжение, падаю на матрас. А сознание уплывает в никуда, заставляя погрузиться в спасительный сон.