Отказался от жены? Верни мне мои семь лет - Майкл Скофилд

— Дом.

Я не отвела взгляда.

Он продолжил уже тише:

— Если ты требуешь ответ без объяснений, я выбираю дом.

Было больно.

Но неожиданности не было.

Наверное, я и просила его повторить именно поэтому. Мне требовалось услышать это здесь, в Палате, до подписи, чтобы потом не дать себе переписать этот день. Не убедить себя через месяц, что Адриана вынудили, что он не понимал, что делает, что все произошло слишком быстро.

Нет.

Он понимал.

Он выбрал.

Я открыла договор.

— Тогда больше не спрашивай меня о компенсации так, будто размер суммы может что-то изменить.

— Я не думаю, что может.

— Хорошо.

— Но хочу, чтобы у тебя было достаточно средств на первое время.

— У меня будут собственные средства.

— После пятилетнего перерыва в практике?

Я подняла глаза.

Адриан сразу помрачнел.

— Это прозвучало хуже, чем я хотел.

— Зато честно.

— Я не сомневаюсь, что ты вернешься в профессию.

— Ты даже не знаешь, действует ли моя категория.

Он замолчал.

Вот это задело сильнее, чем должно было.

Семь лет назад, когда мы поженились, я была мастером гражданских клятв второй ступени. Не лучшим специалистом империи, не знаменитостью, не редким талантом. Просто хорошим молодым экспертом, который умел читать договорные печати, находить нарушения в долговых связях и отличать настоящий магический отпечаток от подделки.

Первый год после свадьбы я еще принимала заказы.

На второй их стало меньше.

Потом родовые приемы, поездки, обязанности супруги главы дома, визиты старших семей. Потом обследования, которыми нас начали окружать после третьего бездетного года. Потом я пропустила обязательное подтверждение квалификации.

Мне казалось, что вернусь позже.

Позже оказалось очень удобным словом.

— Категория просрочена, — сказала я. — Ее придется восстанавливать.

— Я могу поговорить с Палатой.

— Нет.

— Ливия, я не предлагаю купить решение.

— Я знаю. Ты предлагаешь использовать имя Реваль, чтобы мне было проще вернуть то, что я оставила в браке с Ревалем. Не надо.

Он откинулся на спинку стула.

— Я пытаюсь помочь.

— Ты пока не очень хорошо понимаешь, какая помощь мне нужна.

— Тогда скажи.

Я посмотрела на него.

— Сегодня? Подпиши то, ради чего приехал. Потом дай мне самой разобраться, как жить дальше.

Он помолчал и кивнул.

— Хорошо.

За дверью снова послышались шаги.

На этот раз створка открылась.

В зал вошли трое.

Первым — пожилой служащий Палаты с серой лентой регистратора на плече. За ним женщина-нотариус, уже знакомая мне по подготовке документов. Последним был мастер клятв, которого я раньше не видела: высокий мужчина лет шестидесяти с серебряным знаком высшей ступени на темной мантии.

Регистратор извинился за задержку и занял центральное место.

— Госпожа Реваль. Господин Реваль. Перед подписанием я обязан еще раз подтвердить добровольность расторжения. Решение принято без принуждения?

— Да, — ответил Адриан.

— Да, — сказала я.

— Имущественное соглашение изучено обеими сторонами?

Мы подтвердили.

Нотариус раскрыла свой экземпляр.

— Основное имущество дома Реваль остается в собственности рода и не участвует в разделе. Личные свадебные подарки госпожи Реваль, ее добрачная собственность, денежные счета на ее имя и вещи, перечисленные в приложении третьем, переходят к ней без ограничений. Дом выплачивает единовременную компенсацию за семь лет исполнения обязанностей супруги главы и приостановку профессиональной деятельности. Размер определен независимым оценщиком Королевской Палаты.

— Подтверждаю, — сказала я.

Адриан посмотрел на меня, но промолчал.

В первоначальном варианте его юристы предложили пожизненное содержание.

Я отказалась.

Потом они предложили ежегодную выплату до нового брака.

Отказалась снова.

Единовременная компенсация была другой. Семь лет я действительно работала на дом Реваль, даже если официально эта работа называлась супружескими обязанностями. Я организовывала приемы, разбиралась с благотворительными фондами, принимала семьи погибших стражей, участвовала в распределении помощи после зимних обвалов. Это имело цену.

Отказываться от честно заработанного ради красивой гордости я не собиралась.

— Пожизненное личное содержание отсутствует по требованию госпожи Реваль, — продолжила нотариус. — Стороны взаимных долгов по обычным имущественным обязательствам не заявляют.

Мастер клятв, сидевший между нами, поднял голову.

— По обычным?

Нотариус кивнула.

— Магические обязательства проверяются после подписи, как установлено процедурой.

Он снова опустил глаза.

Мне показалось, что его заинтересовала формулировка, но спрашивать я не стала.

Регистратор повернулся ко мне.

— Какую фамилию вы сохраняете после расторжения?

— Морен.

Адриан едва заметно напрягся.

Мы это тоже обсуждали.

Он ни разу не просил меня оставить Реваль, но, наверное, до последнего надеялся.

Регистратор вписал:

Ливия Морен.

Я смотрела на собственную фамилию несколько секунд.

Она казалась знакомой и чужой одновременно.

— Готовы подписать? — спросил регистратор.

Адриан первым взял перо.

Я наблюдала, как он читает последнюю страницу. Он никогда не подписывал ничего, не прочитав еще раз, даже если документ готовили его собственные юристы.

Наконец поставил имя.

Адриан Реваль.

Не дрогнул.

Не остановился.

Перо легло на стол.

Регистратор повернул договор ко мне.

Я взяла его.

Семь лет назад здесь же подписала согласие вступить в брак с Адрианом Ревалем. Тогда у меня дрожали пальцы, а он тихо смеялся и говорил, что мастер клятв сейчас решит, будто меня ведут к алтарю насильно.

Сегодня руки были спокойными.

Я прочитала последний абзац.

«С момента государственной регистрации расторжения стороны прекращают взаимные супружеские права и обязанности, за исключением обязательств, прямо сохраненных настоящим соглашением или установленных в результате обязательного магического аудита прекращаемой связи».

Тогда эти слова ничего для меня не значили.

Обычная юридическая страховка.

Я подписала.

Ливия Морен.

Регистратор поставил печать.

— С этого момента гражданский брак расторгнут.

Никто не поздравил.

За это я была Палате благодарна.

Адриан сидел неподвижно.

Я закрыла свой экземпляр.

Все.

Юридически семь лет закончились одним оттиском.

Мастер клятв подвинул к себе серебряный футляр.

— Теперь необходимо закрыть магическую часть союза. Процедура занимает около двадцати минут, если структура стандартная.

Я посмотрела на его знак.

— Вы из Королевской Палаты, не из Огненных Союзов.

Он кивнул.

— По новому регламенту расторжение зарегистрированного брака всегда завершается государственным аудитом, даже если исходную печать накладывал отраслевой орган.

— Давно?

— Третий год.

Интересно.

Наш брак заключали до этого изменения.

Мастер назвался Келланом Варом и попросил нас положить левые руки на отдельные пластины.

Я сняла кольцо.

Оно оказалось тяжелее, чем ожидала.

Семь лет я носила его почти не снимая. Даже во время работы с некоторыми реактивами надевала защитную перчатку поверх.

Теперь положила кольцо в маленький мешочек, заранее приготовленный