Роковой 53-й. Смертельные игры - Елена Анатольевна Прудникова

Глава 1

Почему Сталин не оставил преемника?

Да, был культ… но была и личность.

Крылатая фраза

Самая распространенная версия, запущенная в обращение с подачи Хрущева, — престарелый вождь судорожно цеплялся за свою власть и просто не мог оставить преемника, ибо пребывал в страхе, что тот его скинет. С другой стороны, иногда из глубин исторической науки всплывает какое-нибудь имя — например, заместителя председателя Совета Министров Пантелеймона Пономаренко. Почему Пономаренко? Бывший министр заготовок, ничем не выделявшийся среди других таких же министров? Кому из историков и чем он понравился — неизвестно, поэтому ответ может быть один: а потому что! Называют Кузнецова, Вознесенского… но если так, почему вождь позволил их расстрелять? А потому что интриги… А почему интриги? А потому что Берия… А почему Берия? А потому что злодей!

Ну и так далее… В общем, кто остался наверху, тот и остался. И все, конечно же, рвались к власти — ведь наверху все рвутся к власти, каждый второй, пятый… двенадцатый просто мечтает стать первым. Почему? Это же общеизвестно, иначе не может быть, потому что не может быть никогда!

«К концу 1952‑го самый сильный тандем Маленков — Берия, казалось бы, прочно овладел инициативой, прежде всего потому, что опирался на спецслужбы, плюс к этому Маленков держал в руках весь партийный и советский аппарат… Их союз был скорее вынужденным, чем добровольным. Действуя совместно, каждый мечтал править единолично…

…Теперь власть уже делили в открытую… Вперед, как и ожидалось, вырвалась связка Маленков — Берия. Маленков по предложению Берии становится председателем Совета Министров, Берия и Молотов — его первыми заместителями…

В первые же дни после смерти Сталина дружба Маленкова и Берии переросла в тайное соперничество. Но к открытому противостоянию они еще не были готовы. В этих условиях Хрущев вдруг оказался полезным для обоих. Он стал своего рода посредником между Маленковым и Берией и, ловко используя ситуацию, сохранял хорошие отношения и с тем, и с другим…»

А. Сухомлинов. «Кто вы, Лаврентий Берия?»

Эта цитата взята из первой книжки, что была под рукой, навскидку. Авторы тут несущественны, поскольку все пишут одно и то же. Версия о таком раскладе наверху очень стара, кочует из издания в издание и утверждает, что после смерти Сталина его бывшие соратники вступили в спор за личную власть. «Связки», правда, несколько варьируются: кто-то называет в качестве дружественной пары Берию с Хрущевым, кто-то объединяет «ястребов» Булганина с Берией против «голубя» Маленкова[1]. Доказательств этому нет, все это — не более чем обычный так называемый «политологический анализ», когда, основываясь на ну очень косвенных доказательствах, пытаются каким-то образом реконструировать события и делают иной раз такие выводы, что просто слов нет. Да вы что, смеетесь — какой в конце 1952 года может быть тандем Маленков — Берия, овладевший инициативой? Сталина-то, Сталина куда дели, господа политологи? Это не тот человек, которого можно, как старый пыльный чемодан, задвинуть под диван и забыть…

Но его вообще забыли, приняв за истину старую сказку о цепляющемся за власть престарелом тиране. Хрущевскую, между прочим, сказку, главный смысл которой в том, что Сталин настолько дрожал за свою власть, что так и не подготовил себе смену.

Хрущев если и говорит когда-либо правду, то исключительно по недосмотру. Однако и во лжи есть свой смысл. Никита Сергеевич не знает чувства меры. Поэтому, коль скоро он что-нибудь особо активно утверждает, это дает повод заподозрить: он пытается скрыть тот факт, что на самом деле все было совсем наоборот. Если говорить о реальном Сталине, а не придуманном нашей пишущей интеллигенцией тиране — это, конечно же, бред. Вождь, каким он был на самом деле, человек чрезвычайно осторожный и предусмотрительный, не мог не думать, что будет со страной в случае его смерти, и не позаботиться о передаче власти. Он всю жизнь раньше думал о Родине, а потом о себе. А значит, знал и позаботился, чтобы было кому в случае чего перехватить штурвал. И если хрущевские идеологи столь упорно вбивают в головы, что это не так, — значит, на то есть своя причина.

Да, такие люди, как Сталин, не на конвейере появляются. Другого подобного гиганта на советской вершине власти ожидать не приходилось. Сталин и не ожидал, но сие не значит, что устройство страны после себя он пустил на самотек. Слишком хорошо он помнил, что творилось в Политбюро после внезапного ухода Ленина в 1922 году: и растерявшихся Зиновьева с Каменевым, и Троцкого, читавшего на заседаниях французские романы, отвлекаясь лишь на критику всего и вся, и чего стоило выправить положение…

Была личность — был культ, нет личности — не будет культа, но преемник должен существовать, равно как и заточенная под него система власти. Крайне редко во главе государств оказываются великие правители, а государства — ничего, живут себе.

Надо совсем не иметь представления о личности вождя или судить о нем по хрущевским рассказам, чтобы предполагать, что он об этом не думал и не позаботился.

Загадка блицпленума

Прошлое — это прошлое, оно не должно путать ноги будущему.

Вера Камша. От войны до войны

Вернемся в тот роковой день 5 марта 1953 года. Сталин был еще жив, когда вечером собрался совместный пленум ЦК, Совета Министров и Президиума Верховного Совета. Действо заняло сорок минут. Пленум назначил председателем Совмина — то есть фактическим главой государства — Маленкова, его первыми заместителями — Берию, Булганина, Молотова, Кагановича. Да еще Министерства внутренних дел и государственной безопасности объединились в одно — МВД, и министром стал Берия.

Когда принимались эти решения? У партийной верхушки было четыре дня, начиная со второго марта, можно было и договориться, кто теперь будет у власти. Молотов в 1955 году говорил на пленуме ЦК:

«Мы стоим у постели безнадежно больного человека, пришла смерть. Надо думать о дальнейшем, надо поговорить между собой, но никто не берется за это, так как двое — товарищ Маленков и Берия, изображая из себя наиболее близких И.В. Сталину людей, уже что-то готовят в том доме, где умер Сталин. Они вдвоем в течение последних двух-трех дней, пока продолжалась агония больного человека, удалились на второй этаж, не желая ни с кем иметь дело, подготовляя решение организационных и политических вопросов, связанных со смертью Сталина, вдали от всех других руководящих деятелей. Сразу после смерти И.В. Сталина они вносят