Город, которого нет. Припять – путешествие в зону отчуждения - Артур Саримович Шигапов

посетить белорусскую часть Зоны отчуждения. Значит, мне снова пора собираться в дорогу, ведь есть о чем подробно рассказать читателям в обновленной книге – скорее, грустных мемуарах, чем путеводителе.

«Надо быть больным на голову, чтобы поехать туда и испытывать судьбу», «зачем тратить на радиоактивные места отпуск, лучше отдыхать на курорте», «вы вообще нормальные?» – множество таких отзывов я читал в интернете на описание своих поездок в Чернобыльскую зону отчуждения (ЧЗО). Сколько раз я слышал похожие увещевания от родных и друзей, собираясь в очередное «экстремальное» путешествие, будь то горы Афганистана, необъятные иракские веси или руины ливанской столицы сразу после израильских бомбежек 2006 года.

Давным-давно, когда деревья были большими, а газировка из автомата настоящей, мы, молодые пацанята, лазили по темным подвалам и заброшенным пыльным чердакам в поисках мнимых опасностей. Прошли годы, и вот уже повзрослевших искателей приключений на свою голову можно увидеть в самых неуютных уголках планеты. Но всякий раз опасность можно увидеть или почувствовать, будь это туман на знаменитой Дороге смерти в Боливии, что вьется серпантином над пропастью, или бородатые талибы с автоматами наперевес, от которых мне однажды пришлось спасаться бегством в афганском ущелье Тора-Бора.

Чернобыльского врага невозможно увидеть, услышать или почувствовать. Он распознается лишь по треску дозиметра, и этот треск бесстрастно оповещает, что враг уже здесь и начал свою разрушительную работу. С ним нельзя договориться, его нельзя разжалобить, он не берет откупные и не предупреждает об атаке.

Радиация. Нужно просто знать, что она представляет из себя, откуда берется, где прячется и чем опасна. Вместе со знанием отступает страх, исчезает так называемая радиофобия. Оценить потенциальную опасность можно лишь четко представляя структуру излучения, силу и способы воздействия, а также владея приборами измерения. Для этого составлен соответствующий раздел, в простой и доступной форме повествующий об основах радиационной безопасности.

Время лечит любые раны, в том числе и плутониевые. За прошедшие 40 лет природа вокруг ЧАЭС очистилась настолько, что радиационной нагрузки там не больше, чем у жителей высокогорных столиц, типа колумбийской Боготы, боливийского Ла-Паса или тибетской Лхасы. Корреспонденты, бравшие несколько лет назад на анализ овощные закрутки у чернобыльских самоселов, разочарованно констатировали, что все показатели местных продуктов остаются в пределах нормы, сенсаций не будет. В белорусской части ЧЗО ситуация похуже, но не критично. Потому одна из целей этой книги – желание опровергнуть обывательские представления о Зоне отчуждения как о заброшенной безлюдной территории, с животными-мутантами и фонящим радиоактивным лесом.

И все же главная моя задача состоит в историческом осмыслении. Авария на Чернобыльской АЭС изменила сложившуюся систему координат и стала неким Рубиконом для целой страны. Это символ нового Смутного времени, когда рушится привычный уклад жизни, а на смену ему приходят холодная пустота и пограничные столбы с колючей проволокой на еще вчера оживленных дорогах. Закат одной из великих империй XX века начался не в Беловежской Пуще 1991 года и даже не в Прибалтике, объявившей себя свободной тремя годами ранее. Все началось здесь, теплой апрельской ночью 1986-го, когда над Украиной, а вместе с ней и над всей страной, вознеслась в небо радиоактивная радуга.

Чернобыль – зона перехода в новое время, где руины советского прошлого поглощает новая среда, уловимая только специальными приборами. Это уже не будущая постъядерная эпоха, а эпоха постчеловеческая. Тем интереснее нам с вами будет заглянуть за край бытия и осознать масштаб трагедии, постигшей некогда благодатный край и людей, его населявших.

В один из своих приездов в Зону я проехался инкогнито в электричке, везущей работников на ЧАЭС. «Добро пожаловать в ад» – гласила надпись на стене заброшенного дома в нескольких километрах от конечной остановки. То, что для одних экстремальная вылазка в радиоактивную преисподнюю, для других всего лишь рутинная поездка на работу и обратно. Для кого-то дневная допустимая доза облучения – повод для паники, а для кого-то – хороший повод для отгула. Смещение координат или новая послеаварийная реальность? Прочтите эту книгу, а затем попробуйте увидеть все своими глазами.

Чернобыль: как было, как есть и как будет (1970 – 1986 – 2026). Вначале было слово…

Третий Ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и на источники вод. Имя сей звезде «Полынь»; и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки… И видел я и слышал одного Ангела, летящего посреди неба и говорящего громким голосом: горе, горе, горе живущим на земле от остальных трубных голосов трех Ангелов, которые будут трубить!

(Апокалипсис, 8)

Апокалипсис сегодня. Как библейское пророчество сбывается в нашу эпоху?

Святой апостол Иоанн, мистическим образом предугадавший события далекого будущего, не жалеет красок и поражает читателя масштабами бедствий: «Пятый Ангел вострубил, и я увидел звезду, падшую с неба на землю, и дан был ей ключ от кладязя бездны. Она отворила кладязь бездны, и вышел дым из кладязя, как дым из большой печи; и помрачилось солнце и воздух от дыма из кладязя. И из дыма вышла саранча на землю, и дана была ей власть, какую имеют земные скорпионы. И сказано было ей, чтобы не делала вреда траве земной, и никакой зелени, и никакому дереву, а только одним людям, которые не имеют печати Божией на челах своих. И дано ей не убивать их, а только мучить пять месяцев; и мучение от нее подобно мучению от скорпиона, когда ужалит человека».

Через две тысячи лет очевидец техногенного апокалипсиса Юрий Трегуб (начальник смены 4-го блока ЧАЭС) опишет происходящее языком куда более обыденным, и в этой обыденности куда более страшным:

«25 апреля 1986 года я заступил на смену. Я поначалу не был готов к испытаниям… только через два часа, когда вник в суть программы. При приемке смены было сказано, что выведены системы безопасности. Ну, естественно, я Казачкова спросил: „Как вывели?“ Говорит: „На основании программы, хотя я возражал“. С кем он говорил – с Дятловым (заместителем главного инженера станции), что ли? Убедить того не удалось. Ну, программа есть программа, ее разработали лица, ответственные за проведение, в конце концов… Только после того, как я внимательно ознакомился с программой, только тогда у меня появилась куча вопросов к ней. А для того, чтобы говорить с руководством, надо глубоко изучить документацию, в противном случае всегда можно остаться в дураках.

Когда у меня возникли все эти вопросы, было уже 6 часов