Война глазами детей. Свидетельства очевидцев - Нина Константиновна Петрова

Армии и партизан с 1943 г. создавались специальные детские дома. В 1945 г. их действовало 120, где находилось 17,2 тыс. чел. Имелись также детские дома для иностранных детей: в Узбекистане находились 23 польских детских дома (свыше 1900 человек) и дом испанской молодёжи. Польские детские дома размещались также в Казахстане, Киргизии и Таджикистане. При детских домах имелись подсобные хозяйства, оборудовались столярные, слесарные, швейные и другие мастерские. Профессиональная подготовка воспитанников, достигших 14 лет, велась главным образом в системе трудовых резервов и через производственное ученичество.

За этими сухими и верными фактами шла «вторая» жизнь.

Несмотря на то что забота об эвакуированных детях была в поле зрения государственных и общественных организаций, а также партийных и комсомольских руководителей, далеко не всё было безупречно в этой работе. В записке секретарю ЦК ВКП (б) А. А. Андрееву от 22 ноября 1941 г. секретарь ЦК ВЛКСМ О. П. Мишакова сообщала о тех безобразиях, которые сама наблюдала в течение двух месяцев в детских домах Сталинградской области. О. П. Мишакова была женщиной несентиментальной, жёсткой. Её записка в ЦК ВКП (б) оставляет тяжелое впечатление о действительности того времени. Оно лишено лакировки «заботы о детях». Привожу его почти полностью. Публикуется оно впервые[8].

«Трудное время настало для наших детей. Много детей страдает. Тяжело смотреть на их страдания. И особенно тяжело потому, что в значительной степени могли бы облегчить положение многих ребят. Но, к сожалению, у нас сейчас нет такой авторитетной организации, которая бы занималась непосредственно оказанием помощи детям. Отделы народного образования, комсомол мало заботятся о детях. Да, ряд вопросов они сами не в состоянии решить, как то: вопросы питания, одежды, помещения. Местные исполкомы зачастую идут по пути наименьшего сопротивления и отбирают помещения в первую очередь школ и детских учреждений.

…[В Сталинградской области. – Н.П.] …питанием проезжающих эвакуированных малолетних детей, кормящих матерей никто не занимается. Дети едут голодные, болеют… Всё это происходит потому, что наши партийные и особенно комсомольские руководители считают для себя низким заниматься, по их мнению, „вопросами питания детей“».

Особенно горькая картина предстает из письма О. П. Мишаковой об эвакуированных детях из Калачёвского детского дома:

«У них не было даже смены белья. 100 человек восьмилетних ребят разутых и раздетых вели в мороз по городу на пароход. В детских домах эвакуированных детей развелось много прихлебателей, которые объедают и обижают наших детей. Эти люди лучшее питание, помещения забирают для себя. Эти люди никакого отношения не имеют к детскому дому. Часть из них заделалась воспитателями. Часто эти воспитатели везут всю свою семью, родных и знакомых, питают их за счет детей, размещают в д/домах. Эти люди преступно относятся к детям. Мне пришлось быть на пароходе „Красный Профинтерн“, который перевозил из Сталинградской области в Энгельс несколько детских домов с эвакуированными ребятами. На этом пароходе мы обнаружили следующее: большинство лучших, тёплых кают было занято взрослыми людьми из обслуживающего персонала, их родных и знакомых, а восьмилетние, разутые и раздетые дети находились в проходах и холодных коридорах.

…Мы предлагаем создать авторитетный центр, областные детские комиссии по оказанию помощи детям».

Откровения такого рода исследователям встречаются не очень часто, но они дополняют картину, восстанавливают в деталях то, о чем слышали, но не читали сами и не хотели верить, что все это было в действительности.

Надо полагать, что это письмо не осталось без внимания. 3 декабря 1941 г. ЦК ВЛКСМ принял постановление «О фактах пренебрежительно-бюрократического отношения комсомольских организаций к эвакуированным детям». Многочисленные факты пренебрежительно-бюрократического отношения к эвакуированным детям, о которых было известно на местах от райкома до ЦК комсомола союзных республик и с которыми они примирились, стали известны руководству ЦК ВЛКСМ. Последовала немедленная реакция. Центральный Комитет ВЛКСМ назвал это отношение к детям «совершенно нетерпимым» и потребовал, чтобы «комсомольские организации взяли в свои руки дело обслуживания эвакуированных детей»[9]. Были намечены конкретные задачи, и все последующие военные годы по их выполнению вёлся жёсткий контроль.

О проводимой в этом направлении работе ЦК ВЛКСМ отчитывался перед ЦК ВКП(б). Материалы архивов хранят докладные записки от секретаря ЦК ВЛКСМ Н. А. Михайлова секретарям ЦК ВКП(б) А. А. Андрееву, Г. М. Маленкову, А. С. Щербакову и др. о состоянии дел по обслуживанию детей в пути, правильном размещении на местах, обеспечении их питанием, одеждой, устройстве на работу детей старших возрастов, о занятиях физкультурой и спортом и т. д. Время определяло задачи, требовало их решения. Так, в связи с эвакуацией многие дети отставали от поездов, теряли своих родственников. Некоторые воспитанники детских домов всеми силами стремились попасть на фронт, хотели воевать. Это привело к тому, что в 1942–1943 гг. отмечался рост задержанных беспризорников и безнадзорных. Больше всего их было в Горьковской, Московской, Свердловской, Челябинской, Ярославской областях и в Азербайджанской, Грузинской, Узбекской и Казахской союзных республиках[10].

Бежали из детдомов ещё и потому, что в некоторых из них плохо кормили, били. По этим причинам только в 1942 г. из детских домов сбежало около 19 тыс. детей[11]. Не хватало воспитателей, в коллективах работали часто случайные люди. В 1942–1943 гг. прошли мобилизации членов ВЛКСМ на работу с детьми, особенно для работы в детских колониях НКВД. Только в 1943 г. туда было направлено около 700 комсомольцев[12]. Одновременно с этим 300 коммунистов было мобилизовано в детские учреждения и 600 квалифицированных рабочих для работы с детьми в мастерских[13].

В 1942/43 учебном году из числа подлежащих обучению по плану всеобуча остались вне школы 3100 тыс. детей. А в ходе учебного года из школ выбыло свыше 700 тыс. детей. Анализ причин показал, что из-за отсутствия одежды 33 %, а в некоторых областях до 45 % оставляли школу. Выбывали из школ также из-за недостаточного питания и из-за отдаленности школ. Учёба в некоторых из них была в две и даже в три смены. Дети оставляли и ФЗО. В 1943 г. из 43 училищ ушло свыше 900 тыс.

В детских домах отмечалось всё ещё неупорядоченное питание, а точнее, снижение его норм. Так, в Чкаловской области были снижены месячные нормы пайкового обеспечения по крупе с 1800 г до 750 г, по жирам – с 500 до 230 г, по сахару – с 500 до 330 г и т. д. Особенно эти трудности испытывали детдома в Кировской, Саратовской, Куйбышевской областях[14].

В 1943 г. НКВД было рекомендовано создать трудовые воспитательные колонии для содержания в них беспризорных и безнадзорных детей, а также детей и подростков в возрасте от 11 до 16 лет, замеченных в мелком хулиганстве и других незначительных преступлениях. До этого была практика, когда в ряде трудовых воспитательных колоний содержалось большое количество взрослых, осужденных за измену родине, убийства