Тайные сказы рабочих Урала - Елизавета Максимовна Блинова

Собрали они на заводе потайно еще шестерых — все как надо обговорили.

Кого из рабочих «Золотой» внизу оставил, а сам с Ванюшкой да еще с двумя, которых имя забыл, во двор вошел. Караульный сам и ворота раскрыл, а других — которых повязали.

«Золотой» впереди идет. Поднялись они наверх. Слугу того, который у дверей стоял, связали и словечка сказать не дали. Других слуг кого повязали, а кто с ними пошел — дорогу показывать.

Вышли на галдарейку, глядь — дверь медна-кована. «Золотой» слово како-то сказал и перстень повернул; сверканул камень, и дверь-то сама раскрылась.

Прошли они дальше. Глядь — дверь серебра белого перед ими закрыта. Опять атаман слово како-то сказал и перстень повернул. Сверканул камень, и дверь-то сама раскрылась.

Прошли они дальше. Глядь — дверь золота чистого. Опять атаман слово како-то сказал и перстень повернул. Сверканул камень, и дверь-то сама раскрылась.

Было это дело ночью, тут как раз с колокольни двенадцать часов ударило.

Три двери прошли: первую — медну-ковану, вторую — серебра белого, третью — золота чистого. Вошли в последнюю горницу, дальше итти некуда. Хотел атаман повернуть, а тут, откуда только взялась, сиротка та, де́вица-красавица, что «Золотому» перстень дала. Подошла к «Золотому» и рукой показала на стену. Стена-то золотой парчой обита — не видать ничего.

Подошел атаман, сказал слово како-то и кольцо повернул.

Камень не зеленым стал, кровью загорелся, и стена расступилась.

Прошел «Золотой», — глядь — дверца маленькая. Перед ней — пёс — тигра лютая, неслыхана и невидана, с изумруд-камнем в глазах. Бросился тот пёс на «Золотого», а атаман глянул на него, пёс остановился. Перстень атаман повернул, сверканул камень, пёс голову отвернул и пропустил атамана.

Вошел это атаман в горницу, а Ширяев в одном исподнем у постели стоит, весь трясется. Увидел «Золотого», на колени бросился, руки, ноги его цалует, слезами плачет, рыдает.

— Пощади, — говорит, — ничего для тебя не пожалею, что хочешь бери. Уйду я вовсе отсюдова и не вернусь.

Тут крик, шум подняли, кто с атаманом пришел:

— Не слушай его, атаман, злодюга каким был, таким и останется. Никуда он отсюда не денется, от богатства своего не откажется.

Посмотрел только атаман — тихо стало.

Барина того трясучка трясет, зубами чакает, говорить со страху не может.

Поднял атаман свой пистолет турецкий.

— Пули на тебя жалко, — говорит он. — Ты не так… нас мучил — только возиться с тобой не время.

Застрелил он того собаку, а сам в подвалы подземные спустился, выпустил, кто цепями железными к колодкам каменным прикованы сидели. Оружьё там которое, золота и добро барское все крестьянам да рабочим поотдавал.

Себе взял только золота самородок да камни — самоцветы красоты невиданной, и тайный плант — из золотой шкатулки вынул.

Хотел де́вицу-сиротку с собой забрать, да раздумал — поклонился ей низко, сел на коня и уехал.

Сказу этому долго еще конца не будет, только какие слова говорить, забыл. Одно хорошо знаю: не казнили «Золотого», ловили-ловили, а словить его не могли.

Да и то сказать: как тут словишь, когда кольцо у него чудесное было? Совсем уж догонять стали, двадцать человек за одним гнались, а «Золотой» к Азов-горе их привел, повернул вверх камень. Сверканул камень. Гора раскрылась, и пропал атаман.

В пещере той в Азов-то горе де́вица-красавица золото стережет и оружья́ там много понакидано.

Туда и Омельян Иваныч к атаману приходил, вместе воевали потом. А что казнили «Золотого» и со всех заводов на казнь смотреть гоняли — то сказки: другого казнили, не «Золотого».

3. СТАРОЖИЛЫ О ПУГАЧЕВЕ

Много боев дали отряды Пугачева войскам царицы Катерины в районе Саткинского завода. Многие рабочие из Сатки ушли в отряды Пугачева, в самом заводе вспыхнул бунт. Сам Пугачев сражался с отрядами генерала Михельсона в восьми верстах от Сатки, по направлению к Златоусту. Там и сейчас сохранились следы пугачевского вала-рва. Там есть курган, в котором, — старики передавали, — похоронены в общей могиле павшие в бою пугачевцы. Названия ряда мест сохранились от тех времен, когда здесь были пугачевцы. Вот, гора недалеко от железнодорожной станции Бердяуш. Она называется Краснооколовка. На этой горе стоял один из отрядов. Командир этого отряда носил шапку с красным околышем. С тех пор гору зовут Краснооколовка. На верхушке этой горы и теперь еще есть следы, где были укрепления, где стояли пушки Пугачева.

А вот «Копанец». В этом месте прокапывали дорогу пугачевцы, уходя за Урал.

Отряды Пугачева, проходя через село Бродокалмак, значительно пополнились, так как многие крестьяне пошли с Пугачевым. Ушел с ними и Герасим Лузин (прадед бабушки, передававшей это сказание). Он доходил с Пугачевым до Казани. Когда Пугачев отступил от Казани опять на Урал, часть пугачевских войск проходила недалеко от Бродокалмака, и Лузин дальше не пошел, а остался дома, схороняясь летом в поле, а зимой в голбце (подполье). Однажды, когда за ним пришли солдаты, он залез в яму с водой, дышал через соломинку и только тем спасся от наказания.

Верстах в семи от Бродокалмака, по дороге в город Челябинск, есть озеро «Богатое». Название свое, по преданию, озеро получило от следующего случая.

Во время отступления пугачевских отрядов по теперешнему Челябинскому тракту, а тогда еле заметной дорожке, ехала повозка с войсковой казной Пугачева и в этом озере завязла. Вытаскивать было некогда, так как по пятам отступающих шли правительственные войска, и повозка затонула. Это и послужило причиной назвать озеро «Богатым». Отряды Пугачева, проходя через село Бродокалмак, теснимые отовсюду войсками Екатерины II, видели, что они в ближайшем будущем могут быть разбиты. Чтобы сохранить имеющиеся ценности, они закапывали их в землю, замуровывали в стены и т. д.

Верстах в семи-восьми от Бродокалмака, на поле у Чухаревых М. П. и Т. А. было также что-то закопано. Долгое время об этом только говорили, но дедушка Тимофей Алексеевич Чухарев решил попытать счастья. Привез бабушку-ворожею, рассказал ей, в чем дело, и просил помочь. Долго старалась ворожея и заявила: «Клад здесь, но он тебе не дастся, а будут у тебя внуки, они-то и воспользуются». Дедушка Тимофей не стал копать клад, раз время не пришло.

Незадолго до германской войны его сын со своим дядей решили раскопать клад. Около месяца копали они украдкой землю. Наконец они в одном месте, на глубине нескольких аршин, наткнулись на какие-то полуистлевшие бревна и обломки колес. Но больше ничего не нашли. Так и пропала даром месячная работа в погоне за кладом.

Было