Рассказ пятый. Старшина Тарасов против Адепта - Sgtmadcat

- И правильно! И нечего! Я вон копила на сберкнижке, копила… Пуф, и все..! Ну давай… Лови засранку эту, а то взяла моду! Ну это надо же! Влезла как к себе домой!

Недовольно ворча на молодежь, соседка ушла к себе. Тарасов, спрятав бумажку в внутренний карман, сделал круг по квартире и, убедившись, что все в порядке, поехал по указанному адресу. Там обнаружился спортивный зал, оставшийся от ДОСААФ. Сейчас тут было пусто, однако на звук открывшейся двери из каморки в дальнем конце вышел одетый в старенькую олимпийку и спортивные штаны крепкий мужик под полтинник. Увидев человека в форме, он озадаченно крякнул и протянул Старшине руку.

- Григорий Федорович… Ко мне?

- Прапорщик Тарасов. А вы кто?

- Тренер я.

- Ну, значит, к вам, видимо.

- Какими судьбами?

- Да спросить кое-что хотел…

- Ясно… Что опять натворили?

- Кто?

- Да ладно — не прикидывайся, - тренер немедленно перешел на «ты», - Сюда по форме люди ходят в одном случае. Про щеглов моих справки наводить.

- Часто бедокурят?

- Бывает. Всем свои мозги не вставишь. Дури много, ума пока нет. Я пытаюсь, как могу, от беды отводить, но времена сейчас злые, всех не отведешь. Да и видно по тебе, что ты сюда не боксом заниматься пришел.

- По вашему, не потяну?

- Ну чемпиона из тебя делать поздно — возраст, а что до бокса, то зачем он тебе?

- Вы сами сказали — времена сейчас злые.

- А ты будто добрый? Чечня?

- Она, родимая.

- Вот… Я вас издалека вижу. Сам такой… А раз так, то зачем тебе бокс? Шутку про армейский рукопашный бой знаешь?

- Возможно. Я их много знаю.

- Эту точно слышал. Нам её инструктор любил рассказывать: «Чтобы вступить в рукопашный бой, боец должен проебать автомат, штык-нож, саперную лопату и каску. Найти место, где нет ни одного камня или палки. Найти там второго такого же распиздяя. И уже с ним вступить в рукопашный бой.» Так что пока я из тебя эти повадки выбью, ты мне всех тут покалечишь нахрен. Ладно, пошли в подсобку — расскажешь, что стряслось.

Согласно кивнув, Тарасов проследовал за тренером в подсобное помещение, где стоял старый стол, лавка, а остальное было завалено спортинвентарем. Григорий Федорович воткнул вилку советского электрочайника в розетку и вопросительно посмотрел на визитера.

- Кошкина Яна Викторовна у вас занималась?

- Рыжая? Бля… - тренер тяжело выпустил воздух через ноздри, - серьезно? В смысле, если ей не участковый интересуется, а военные, то серьезно все, видимо. Хотя, все к тому шло.

- Да не. Я не по службе. Это личное.

- Родственник?

- Вот, честно говоря, не знаю, что и думать. Дело в том, что она мою квартиру вскрыла.

- Заявление написал?

- Не стал. Потому что взяла она там только одну вещь. Но важную.

- Оружие?

- Фотоальбом. Семейный.

- Внезапно! - судя по лицу, тренера это действительно удивило, - Зачем он ей? Погоди, ты поэтому не знаешь, что думать?

- Ну, как бы, зачем постороннему человеку мой фотоальбом?

- Да уж… Точно ничего больше не пропало?

- Нет. Она там переночевала, взяла фотоальбом и исчезла. В милиции сказали, что даже дергаться не будут, так как по закону это максимум хулиганство.

- А тебе этот фотоальбом важен?

- Очень. Родители умерли, так что память о них, сами понимаете, деньгами не меряется.

- Понимаю… - достав два стакана, Григорий Федорович бросил в каждый два пакетика дешевого чая и залил кипятком, - только вот не знаю, чем помочь… Она тут давно не появляется. Год уже точно.

- Ну, может вы знаете, где её можно найти или как с ней связаться?

- Ну, давай попробуем… Торопишься?

- До семи время есть.

- Успеем, - тренер подтянул к себе старенький телефонный аппарат, - сча звякну парням, может видели её. Чайком вон побалуйся пока… Сорт элитный — «пыль индийских дорог». Помогу — с тебя пачка.

- Не вопрос…

Тарасов принялся потягивать дрянной чаек, разглядывая висящие на стенах дипломы, грамоты и прочие атрибуты уважающего себя тренера. Григорий Федорович поговорил с кем-то по телефону и тоже взялся за стакан, брезгливо морщась при каждом глотке. Затем заговорил…

- Янка… я, когда она сюда пришла, сперва послал её. Воспитан так, что мордобой считаю мужским занятием. Нечего девке в это лезть. Но она настырная, как муха. И злая. Как первый раз в пару встала — я аж опешил. Никогда такой злости не видел. Её роняют, она вскакивает и снова в драку, её роняют, она снова! А потом мне пояснили, что да как… Знаешь, что с её семьей случилось?

- Знаю.

- Да… На ровном месте, из-за каких-то отморозков сперва отец, потом мать. Она и не скрывала особо, зачем ей драться уметь. Я пытался с ней говорить, но такую боль словами не унять. Жила тут фактически. Спала на матах. Я спрашивал, что домой не идет, а она только смотрела волчонком. Из милиции приходили, со школы… Ультиматум пришлось поставить, чтобы она учится продолжила. За ухо оттаскать… А потом исчезла… Я уж всякое думать начал, но парни сказали, что видели её со скинхедами местными. И у Антохи она крутилась.

- Это кто?

- Да клуб тут есть у нас. Исторический. «Витязь» или как-то так. Он воеводой там. Встречаемся периодически на всяких днях города, да и парочка моих ребят у него занималась, пара его — у меня. Маленький город-то.

- Так… Интересно. А где этого «воеводу» найти можно?

- У них, кажись, на Гая где-то помещение было. В Центре детского творчества. Адрес точно не помню. В самом начале, прямо напротив «Винновки». О! Орлы мои пожаловали! Посиди тут, я сейчас поговорю...

Снаружи скрипнули двери и в спортзал ввалились пара парней, чуть ли не под ручки волоча третьего, помладше, со слегка покореженным «фасадом». Увидев это, Григорий Федорович, стоявший в дверях, огорченно покачал головой.

- Ну вот что за дела опять? Я же сколько раз просил — ну не надо вот этой уголовщины всей! Не хочет сам говорить — ну вы мне перескажите. Я вам поверю.

- Не, тренер! Не поверите! Давай —