Сквозь стужу - Алекс Войтенко

как окучивать свеклу и картошку, косить и убирать в скирды сено, и чистить коровники от навоза, вывозя его на тяжелых деревянных тачках на колхозные поля. И наконец, побег, произошедший спонтанно без какой-либо подготовки произошедший из-за ссоры с воспитателем, который пообещал выдрать Леху, как сидорову козу. Телесные наказания, в детском доме, считались нормальным методом воспитания, подрастающего поколения. Леха, просто увидел, слегка притормозивший на повороте железнодорожный состав, и не задумываясь не мгновения, сорвался со своего места, едва успев подхватить лежащий на земле сидор с краюхой черствого хлеба, несколькими клубнями печеной картохи, и пригоршни слегка красноватой соли, лежащей в найденном им когда-то махорочном кисете. Сама махорка была давно уже пущена в дело, и от нее остался, разве что легкий запах, зато сам кисет, как нельзя лучше подошел для хранения соли.

Леха ехал на поезде больше суток, удаляясь от детского дома, куда-то на восток, пока наконец его не согнали с тормозной площадки вагона, путеобходчики. Впрочем, к этому времени, еда уже закончилась и все равно нужно было это сделать, чтобы не помереть с голоду. Местом, где он сошел с поезда, оказался Усть-Кут. Небольшой городок, раскинувшийся на берегу Лены. Какое-то время, Леха перебивался случайным заработком, то помогая мужикам разгружать телеги на местном рынке, то находилась какая-то работа в местном депо, потом примкнул к пригласившим его парням, и жить стало, чуть веселее. Разумеется, делами они занимались совсем не законными, но зато можно было уже почти не задумываться о том, что поесть и где приклонить голову на ночь. Денег хватало на все. Правда продолжалось это совсем недолго. Уже к началу весны, группа попала в облаву, и Леха, едва смог унести ноги, в последний момент запрыгнув в отчаливающий от пристани пароходик, идущий вниз по реке. Остальных похоже повязала милиция и больше о них Алексей ни разу не слышал.

Оказалось, что пароходик, на котором Леха удачно оказался, следует до Якутска, перевозя в те края геологическую партию, со всеми людьми и оборудованием. Парня изначально приняли за одного из опоздавших, правда разобравшись хотели было спустить на землю, в ближайшем речном порту, но тут его вызвал начальник партии. Леха, хорошенько подумав, рассказал тому о своем трудном детстве, детском доме, и работе в колхозе. Разумеется, о банде грабителей ничего сказано не было, Алексей, просто упомянул о том, что последнее время жил при железнодорожной станции обслуживая подвижной состав. Платили мало, но на жизнь в общем хватало.

— А, что же тогда сбежал?

— Подрался я. — опустив глаза повинился парень. — С сыном начальника вокзала, и тот пообещал, что так это дело не оставит. А сегодня смотрю милиция приехала. Думаю, наверняка по мою душу, сиганул в окно и был таков.

Одним словом, ему почти поверили, из документов у Лехи имелась только справка о том, что он является воспитанником детского дома №3 Нижнеудинского района Иркутской области. Каким образом справка оказалась у него, он и сам не мог ответить на этот вопрос. Впрочем, учитывая то, что в эти годы и паспорта-то были далеко не у всех, на это не особенно обратили внимание, и начальник геологической партии, предложил Лехе должность разнорабочего, пообещав тому, крышу над головой, в виде палатки, койку в ней с тюфяком и байковым одеялом, трехразовое питание из общего котла, и даже кое-какое денежное содержание, из расчета пятисот рублей в месяц, выплачиваемого по итогам его ударного труда. И Леха, можно сказать не раздумывая согласился. Бандитствовать было конечно прибыльнее, но и гораздо опаснее. А, тем более сейчас, когда старые «дружки» оказались повязаны, а новых пока не появилось, а жить на что-то было нужно, и Леха решил временно сменить профессию.

К концу второй недели, пароход прибыл в Якутск, и сразу же пришлось взяться за работу. Вначале, это была разгрузка парохода, и загрузка автомашин, затем долгий трехдневный переход на запад, и наконец, возведение лагеря неподалеку от трех, довольно больших озер, посреди леса. Работа, оказалась не сложной, копай-да копай. Правда порой приходилось брать в руки кирку, разбивая камни, но дело было в общем-то привычное. Работая в колхозе, чем только не доводилось заниматься. А учитывая трехразовое питание, да с обязательным присутствием мяса, хлеба, и даже горячего, духовитого чая, лучше места, по мнению Лехи и найти было невозможно. Тем более, что вкалывали здесь все, начиная от разнорабочих, и заканчивая начальством. И сказать, что кто-то отлынивает, было невозможно. Тот же начальник геологической партии другой раз брался за лопату, наравне с простыми работягами, показывая своим примером как нужно работать. И это действовало лучше всяких лозунгов и доказательств.

Что именно искали в земле, Леха не заморачивался. Все равно, даже не представлял себе, что и как выглядит. Однажды один из геологов, показал ему какой-то камень и сказал, что в нем присутствуют следы каолина.

— И что? — Спросил Алексей.

— И то, что если этих следов окажется много больше, то вероятно, где-то неподалеку имеются залежи этой глины.

— Так это всего лишь глина? — уже без какого-либо интереса произнес Алексей.

— Да, но из этой глины можно будет сделать фарфор.

Последнее слово ни о чем не говорило. Парень не то, чтобы не видел, даже не слышал о том, что это такое. Да и само слово не содержало в себе никаких намеков на что-то действительно ценное в его понимании, поэтому, кивнув геологу, Алексей вновь взялся за лопату, и разговор был забыт.

К концу сезона, лагерь был свернут, и отряд отправился на зимние квартиры в Якутск. Леха получил на руки, заработанные им деньги, которых оказалось в его глазах, неожиданно много, трудовую книжку, где было указано, что он работал с такого-то по такое, разнорабочим геологической партии, и справку с именем и фотографией, удостоверяющей личность. А также предложение, если на то, будет его желание, в марте появиться здесь вновь, и его с огромным удовольствием примут на работу на будущий сезон.

В восемнадцать лет, трудно задумываться о будущем, тем более в тот момент, когда у тебя на руках имеются вполне приличные деньги, благодаря которым не так уж и сложно и найти комнату для постоя, и нормальную еду. Да все прожитые годы, явно говорили о том, что жить нужно здесь и сейчас, не задумываясь о том, что будет завтра. Как говорится: будет день, будет пища. Леха, слегка обновил гардероб, снял угол у какой-то старушки, и зажил, не особенно стесняя себя в тратах,