После нас - Катерина Затула

океана до нашего дома было меньше десяти минут пешком. Когда мы только переехали, я несколько недель никак не могла привыкнуть к этой мысли. В Москве, чтобы оказаться у воды, нужно было специально куда-то ехать. Здесь достаточно было выйти из дома.

Папа тогда спокойно сказал:

— Если уж начинать новую жизнь, то начинать её нужно красиво.

И через три недели у меня появились ключи от пентхауса с видом на океан. Он никогда не спрашивал, сколько это стоит. Только один раз поинтересовался:

— Район нравится?

Я ответила:

— Очень.

Он улыбнулся.

— Значит, бери.

Иногда богатые родители умеют говорить о любви совсем не словами.

Лифт бесшумно поднялся на последний этаж. Я открыла дверь квартиры.

— Вот мы и дома.

— Дом!

Алиса сразу оживилась. Я расстегнула ремни коляски, и она тут же ловко сползла на пол.

— Не беги…

Конечно же, побежала. Неуклюже, быстро, звонко шлёпая босыми пятками по светлому деревянному полу. Пересекла всю гостиную и остановилась у панорамного окна. Прижалась ладошками к стеклу. За окном шумел океан.

— Мо-о…

Она показывала куда-то вниз. Я подошла ближе. По улице медленно ехал огромный мусоровоз. Я тихо рассмеялась.

Когда-то мне казалось, что ребёнка, который растёт в пентхаусе с видом на Тихий океан и имеет доступ к любым игрушкам, сложно чем-то удивить. Как же я ошибалась. Самым интересным зрелищем в мире оказался мусоровоз.

— Насмотрелась? Тогда идём завтракать.

Она послушно пошла за мной на кухню. Я поставила вариться овсяную кашу. Пока я раскладывала ягоды по тарелке, Алиса открыла нижний шкаф, затем достала маленькую кастрюлю, деревянную ложку. Потом серьёзно поставила их на пол и начала что-то усердно размешивать. Я улыбнулась. Кажется, обед уже был готов.

Через несколько минут я поставила перед ней тарелку.

— Приятного аппетита.

Она посмотрела на кашу. Потом на меня. Очень внимательно и медленно покачала головой.

— Мам…

Я уже знала этот тон.

— Нет.

Она подошла ближе, обняла меня за ногу и требовательно потянула край футболки вниз.

— Мам…

Я тихо вздохнула.

— Алиса. Мы же договорились. Только перед сном.

Она нахмурилась и еще раз потянула футболку.

— Мам.

— Нет, малыш.

Она несколько секунд внимательно смотрела на меня, будто пыталась понять, серьёзно ли я говорю. Потом нижняя губа предательски задрожала.

— Алиса…

Она громко всхлипнула и через секунду квартира наполнилась совершенно искренним детским плачем. Я опустилась перед ней на корточки.

— Иди ко мне.

Она сразу забралась на руки. Прижалась ко мне всем телом. Продолжая обиженно плакать.

— Я знаю. — Я гладила её по волосам. — Ты очень недовольна. Очень.

Она всхлипнула ещё громче. Будто подтверждая каждое слово. Я невольно улыбнулась.

— Но если мама сейчас сдастся… Мы никогда это не закончим.

Алиса уткнулась носом мне в шею, продолжая тихонько всхлипывать. Я поцеловала её в макушку.

— Господи…

Когда-то я была абсолютно уверена, что самые сложные переговоры в моей жизни — с Никитой Азаматовым. Как же сильно я ошибалась. Потому что напротив него хотя бы можно было использовать логику. У человека весом десять килограммов были совсем другие методы.

И, если честно… Работали они гораздо эффективнее.

Я даже не сразу поняла, что плакать она почти перестала. Зато прекрасно поняла, что если немного добавить трагизма… Шансы значительно возрастут.

— Ах, ты хитрюга…

Я не выдержала и рассмеялась. Она моментально перестала плакать. Подняла на меня совершенно сухие карие глаза и очень внимательно посмотрела, проверяя, сработало или нет.

— Я всё видела.

Она серьёзно моргнула, потом неожиданно улыбнулась. И я окончательно проиграла.

— Всё. — Я покачала головой. — Ты маленький манипулятор.

Я поднялась. Поудобнее устроила её на руках.

— Только пять минут. И это в последний раз.

Конечно же, я врала. Мы обе это прекрасно понимали. Я села на широкий диван у панорамного окна. Алиса сразу успокоилась. Прижалась ко мне, закрыла глаза. Маленькая ладошка привычно легла мне на грудь.

Я машинально убрала с её лба непослушный тёмный локон и тихо выдохнула.

Наверное… Я тоже пока была не готова закончить эту историю. Не потому, что ей было нужно молоко. Его давно можно было полностью отменить, оставляя только обычную еду. А потому что эти несколько минут каждый день принадлежали только нам. Без океана. Без телефонов. Без людей. Без прошлого. Только я и маленькая девочка, ради которой однажды изменилась вся моя жизнь.

Я посмотрела в окно. Внизу всё так же шумел океан. На стеклянном столике завибрировал телефон. Я машинально бросила взгляд. На экране высветилось уведомление одного из российских новостных каналов, на который я почему-то до сих пор была подписана. Я давно обещала себе отключить эти уведомления. Но почему-то каждый раз откладывала. Палец уже привычно потянулся открыть новость. И я вдруг поймала себя на этой мысли. Прошло два года и три месяца. А я всё ещё… Читала всё, что касалось Никиты Азаматова.

Я осторожно провела ладонью по тёмным волосам Алисы. Иногда мне казалось, что именно в такие минуты я сильнее всего понимала… Какое это чудо. Не потому, что она появилась. Потому что когда-то я всерьёз боялась, что могу её потерять.

Я прикрыла глаза. Наверное… Именно поэтому до сих пор так тяжело отпускала грудное вскармливание. Для кого-то это был просто новый этап. Для меня… Ещё одно доказательство того, что она растёт. Что тот маленький комочек, за которого я когда-то тряслась каждую секунду… Уже совсем большой.

Я осторожно убрала со лба Алисы тёмный кудрявый локон. Иногда мне казалось… Что я каждый день смотрю в глаза её отцу. Карие, упрямые, такие же невозможные.

Я невольно улыбнулась. Потом крепче прижала дочь к себе.

Два года назад… Я носила под сердцем ребёнка Никиты Азаматова. Ребёнка… Которого могла потерять в любую секунду.

Иногда я ловила себя на совершенно странной мысли. Я до сих пор не знала… Когда именно появилась Алиса. В тот вечер перед моим свиданием с Михаилом, когда мы снова забыли обо всём на свете. Или позже… В домике у озера, где мы впервые за долгое время просто были счастливы. А может… В одну из тех обычных ночей, когда Никита открывал дверь своим ключом, бросал пиджак на кресло, целовал меня в лоб и говорил: «Я дома.»

Я никогда этого не узнаю. И, наверное… Не хочу узнавать. Потому что тогда пришлось бы выбрать один-единственный день. А мне почему-то казалось… Что Алиса появилась сразу