Часовщик - 5 - Константин Вайт

— Мария Ильинична! — Зотов умоляюще посмотрел на женщину. — Я это подписывать не буду. Без меня одной схемы мало. Вы не сможете наладить выпуск артефактов.

— Да ладно тебе, — махнул рукой князь, — в империи полно гениев. Разберёмся и без твоей помощи. Если тебе жизнь не дорога, — добавил он.

После чего взял чашку с чаем и сделал большой глоток. Чай был горячим, обжигающим. Самовар дымился. Лицо князя раскраснелось. Он кашлянул и вдруг резко упал лицом в стол. Столешница громким треском поприветствовала его лоб.

В комнате повисла удивительная тишина. Казалось, само время замерло. Никто не двигался. Складывалось впечатление, что присутствующие боялись даже вдохнуть. Мы все, включая мага, смотрели на князя. Даже оба охранника у дверей.

Так прошла, наверное, минута.

— Он что… умер? — тихо прошептал Зотов.

— Князь! — наконец ожил маг и кинулся к Удовичу. Первым делом начал искать на его шее пульс. Судя по всему, пульса не было.

— Никого не выпускать! — рявкнул маг охране, а сам бросился прочь из комнаты.

Пока вокруг бегал и суетился народ, я забрал свою папку и, вынув из неё договор, аккуратно сложил его и убрал в карман. Зотов сидел на стуле, закрыв глаза, и слегка раскачивался. Его явно смущало соседство с мёртвым князем. Мария Ильинична тоже нервничала.

Вскоре прибежал целитель, который смог только констатировать смерть. Что-либо делать было поздно.

Приехали дознаватели из полиции. Затем их сменила имперская служба безопасности. Умер не просто житель империи, а целый князь. Этим делом не может заниматься полиция.

Вскоре нас увезли. Каждого отдельно. Похоже, мы проходили по делу в качестве подозреваемых.

Меня поместили в одиночную камеру. Достаточно комфортную, мало чем напоминавшую место заключения. Скорее небольшие апартаменты. Устроившись на диванчике, я даже задремал. Очнулся от скрипа входной двери.

— У тебя стальные нервы, — хмыкнула девушка в форме, рядом с которой стоял охранник, — идём, Максим.

По дороге она представилась. Татьяна Олеговна Белоусова, дворянка. Старший следователь имперской службы безопасности. Возраст около сорока лет. Одета в темную форму.

В кабинете следователя было уютно. Цветы в горшках на подоконнике, несколько личных фотографий на полке с книгами. Скорее всего, не здесь обычно не допрашивают подозреваемых. Это личный кабинет старшего следователя. Но сегодня выдался особый случай.

— Садись, — Татьяна указала мне на стул рядом со столом. Сама же уселась в кресло и включила «прибор правды», — представься, — велела она мне командным голосом. Несмотря на достаточно симпатичную внешность, тон девушки был весьма суровым.

— Максим Андер, — представился я, — шестнадцать лет, первый класс магической школы Нижнего Новгорода.

— Хорошо, — он сверлила меня взглядом серых глаз, — по какой причине ты убил князя Станислава Алексеевича Удовича?

— Я его не убивал, — твёрдо произнёс я в ответ.

— То есть ты утверждаешь, что не имеешь никакого отношения к его гибели? Даже косвенного? И не желал его гибели? — уточнила женщина, не сводя с меня взгляда. Похоже, она не до конца доверяла аппарату, пытаясь лично уловить нотки лжи в моих ответах.

— Не имею.

— Твой ответ не до конца правдив, — в её голосе появился металл.

— Сформулирую иначе: я не убивал князя. Так лучше?

Татьяна перевела взгляд на аппарат, потом снова на меня.

— Почему я перед этим моментом усомнилась в твоих словах?

— Откуда я знаю? — Я удивлённо пожал плечами. — Возможно, потому что у меня была причина желать его гибели?

— Как давно ты желал гибели князю? — ухватилась за мои слова женщина.

— Ну, наверное, через час после знакомства с князем у меня появилось такое желание. Знакомство состоялось сегодня, в четырнадцать часов.

— И ты успел всё спланировать и провернуть за один час? — Следователь удивлённо вскинула брови.

— Нет. Я не убивал князя, — продолжал я настаивать на своём.

— Но ты имеешь отношение к его смерти?

— Откуда я знаю? — Я недоумённо посмотрел на следователя. — Что вы имеете в виду? Я находился с князем в одном помещении. Я его не убивал. Какое отношение я могу иметь к его смерти?

— Что с тобой не так? — неожиданно громко крикнула она. — Почему я не чувствую до конца твою правду? Ты как скользкий угорь.

— Аппарат же показывает, что я говорю правду, — кивнул я на мерно горящую зелёную лампочку.

— Но ты чего-то не договариваешь. И почему я тебя так плохо чувствую? — продолжала настаивать на своём Татьяна. Похоже у неё был какой-то дар позволяющий чувствовать правду. Как у Адика. Только более сильный вариант. Мои каналы были закрыты, но женщина все равно ощущает недоговоренность.

— Мне нужен адвокат, — произнёс я уверенно в ответ и замолчал, уставившись на следователя.

— Дело имперской безопасности. Подобные дела засекречены, и адвокаты не допускаются.

— Серьёзно? — удивился я.

— Да. Изучай законы империи. Адвокат тебе будет положен только после того, как мы выдвинем против тебя обвинение. Сейчас же идёт допрос, который определит степень твоей виновности.

— Невиновен, — я насупился. Законы империи я особо не изучал. Да и кто их изучает? Видел я эти законы. Несколько толстых книг, в которых без специальной помощи не разобраться.

— Начнём с начала, — вздохнула женщина, — у тебя были причины желать зла князю?

— Так мы далеко не уедем, — покачал я головой, — давайте объясню. Ещё вчера у меня не было таких причин. Мы готовили договор о совместном деле. Собирались стать партнёрами.

— Серьёзно? — Женщина недоверчиво посмотрела на меня. — Мальчик шестнадцати лет и князь? Партнёрами?

— Это будет трудно, — тихо пробурчал я, закатив глаза, — у меня изъяли бумаги, когда доставили в ваше ведомство. Где они?

— В камере хранения.

— Пусть принесут, — попросил я.

Татьяна задумалась, разглядывая меня. Выполнять мою просьбу она не спешила. Постукивала наманикюренными пальцами по столешнице.

— И что будет, когда их принесут? Что в этих бумагах?

— Два комплекта договоров. Один — тот, который был согласован с князем заранее. Именно для его подписания мы и собрались. И второй — тот, что подсунул на встрече князь. Я бы на вашем месте изучил его внимательно. Ваш князь сделал мне уникальное предложение.