Как я строил ТехМаш II - Сим Симович

— Сухие цифры полностью и безоговорочно подтверждают худшие опасения Виктора Сергеевича, — скрипуче, словно старый кассовый аппарат, отрапортовал финансист, не отрывая взгляда от бегущих по экрану зеленых колонок. — За один только последний месяц операционные издержки логистических подразделений взлетели на триста двадцать процентов. График пробил потолок и ушел в стратосферу.

Сидоров брезгливо поморщился, словно съел лимон без сахара, и сдвинул очки на самую переносицу, чтобы лучше видеть коллег:

— Причина до безобразия банальна — катастрофический, не поддающийся ремонту износ грузового автопарка по всей стране. Тюменский северный куст не может вовремя забросить буровые трубы и тяжелое оборудование на новые точки. Машины ломаются прямо в болотах. Уральские металлургические комбинаты задыхаются на складах без тяжелых тягачей для вывоза готовой продукции.

Банкир нажал пару клавиш, выводя итоговую сводку, и мрачно подытожил:

— Вся транспортная сеть корпорации сейчас держится на честном слове, изоленте и армейских вездеходах «Урал», которые мы с огромным скандалом и взятками выменяли у тыловиков генерала Пьянкова. Но и техника не железная, ресурс вырабатывается ударными темпами. Мы возим микроэлектронику на машинах, предназначенных для перевозки солдат по грязи. Это абсурд.

— А государственные автозаводы чем в это время заняты? — хищно прищурился босс, выпуская под высокий потолок сизую струю густого дыма. — У нас же были гиганты индустрии.

— Гиганты находятся в глубочайшей, необратимой коме, — Елена мгновенно открыла крокодиловую папку, быстро пробегаясь цепким взглядом по свежим аналитическим сводкам. — Взять, к примеру, КАМАЗ. После страшного пожара на заводе двигателей весной прошлого, девяносто третьего года, предприятие так и не смогло оправиться от удара. Огонь уничтожил самое сердце производства.

Романова перевернула страницу, шелестя плотной бумагой:

— Главные корпуса до сих пор лежат в руинах, крыши обвалились. Выпуск силовых агрегатов рухнул в четыре с лишним раза и продолжает падать. Завод сидит на жестких веерных отключениях света за неуплату, рабочие греются у костров прямо в цехах. Руководство умудрилось накопить колоссальных долгов по банковским векселям. Сумма приближается к отметке в триста миллиардов рублей. Отдавать нечем. Банкротство — это вопрос нескольких недель.

— А что происходит в Тольятти? — коротко и жестко бросил Крылов, туша окурок.

— Там вообще можно смело открывать чистый уголовный кодекс на любой странице, — брезгливо отрезала главная юристка корпорации. — Волжский автозавод де-факто полностью подмят под себя местной организованной преступностью. Так называемые «Волговские» ребята спортивного телосложения.

Елена презрительно усмехнулась, но в глазах не было ни капли веселья, только холодный профессиональный расчет:

— Бандиты наплодили вокруг конвейера около восьмисот подставных фирм-прокладок. Схема примитивная, но рабочая. Братва тупо выгребает с площадок новенькие «девятки» и «шестерки», расплачиваясь за них абсолютно пустыми, ничем не обеспеченными бумажками от карманных банков-однодневок. Завод живых, настоящих денег не видит в принципе. Ни копейки на счета не падает.

Романова захлопнула папку:

— Обычным мужикам у станков зарплату с февраля месяца не платят. Выдают натурой, чтобы с голоду не померли. То тормозными дисками расплатятся, то комплектом салонных ковриков, то фарами. Иди на местный рынок, стой на морозе и торгуй как хочешь, пытаясь выменять железо на хлеб. А авторитеты тем временем спокойно гонят эшелоны с машинами в другие регионы и скидывают их за наличный доллар. Чистая сверхприбыль.

— Тормозными дисками вместо зарплаты? — саркастично хмыкнул лидер «ТехМаша», качая головой. — Какая потрясающая, оригинальная конвертируемая валюта. Главное — твердая и звенит хорошо.

В этот самый момент тяжелые дубовые створки снова содрогнулись от мощного толчка, и на пороге нарисовалась крайне колоритная парочка, нарушившая академичный покой совещания.

Первым, гулко впечатывая грубые рабочие ботинки в элитный паркет, ввалился Семён Игоревич Потапов. Главный инженер корпорации, суровый мужик, размерами и шириной плеч напоминающий хороший советский токарный станок, принципиально игнорировал дресс-код, предпочитая засаленный, пропахший металлом синий комбинезон. Огромные кулачищи со въевшимся мазутом были сурово сжаты. Визитер громко сопел носом, напоминая перегруженный дизельный двигатель на крутом подъеме.

Следом в кабинет буквально влетел профессор микроэлектроники Аркадий Лазаревич Штейн. Местный гений выглядел так, словно секунду назад чудом спасся из горящей трансформаторной будки. Некогда белый халат был щедро и живописно украшен желтыми подпалинами канифоли, седые волосы торчали во все стороны, а очки с толстыми линзами чудом держались на кончике носа.

Обеими руками взъерошенный ученый трепетно, словно величайшую святыню, прижимал к впалой груди сложную печатную плату с массивным алюминиевым радиатором охлаждения.

— Боги! Даруйте мне терпение! — тонко заверещал Штейн еще от самых дверей, бурно размахивая освободившейся рукой и сотрясая воздух. — Виктор Сергеевич! Это же кромешный мрак и пещерный век! Чистый, ничем не прикрытый варварский саботаж технического прогресса!

Профессор подбежал ближе и в праведном гневе потряс микросхемой прямо в воздухе:

— Вы только вдумайтесь в этот сюрреализм! У нас собственные клиринговые спутники связи на орбите висят, передают пакеты данных за миллисекунды! Новые процессоры серии «Спектр-16» пашут на серверах с ювелирной точностью, обсчитывая миллионы операций! А эти отсталые питекантропы в Тольятти и Челнах машины с помощью кувалды, зубила и какой-то матери на конвейере собирают!

— Сёма, сделай одолжение, переведи с истерично-научного на нормальный русский язык, — совершенно спокойно попросил Крылов, заново щелкая крышкой зажигалки и доставая вторую сигарету.

Потапов с тяжелым вздохом рухнул на свободный гостевой стул. Эксклюзивная дубовая мебель жалобно хрустнула под внушительным весом главного инженера, но чудом выдержала.

— Труба нашему отечественному автопрому приходит, Виктор Сергеевич. Окончательная и бесповоротная. Вот что я вам прямо скажу, без прикрас, — загудел низким, рокочущим басом инженер, утирая пот со лба. — На прошлой неделе тайно мотался в Челны. По своим каналам, инкогнито пролез на территорию. То, что осталось от завода двигателей — это просто пятнадцать гектаров обгорелых кирпичей, гнутых балок и копоти!

Семён сжал огромный кулак и стукнул им по колену:

— Местные в уцелевших пристройках пытаются на коленке лепить новые моторы из остатков горелого железа, вытащенного из-под завалов. Это же преступление против механики! Коленвалы стучат прямо с завода, блоки цилиндров трещат по швам и текут через первую тысячу километров пробега. Еще немного таких темпов деградации, и вся наша хваленая логистика Империи встанет намертво. Будем грузы на лошадях возить, как в девятнадцатом веке!

— Картина безрадостная, согласен. А профессор с чего так завелся, будто его к оголенному проводу подключили? — усмехнулся Виктор, кивая на все еще красного от возмущения ученого.

— А Аркадий Лазаревич вчера на ВАЗе в