Надежда: Автобиография - Папа Римский Франциск

как не умел плавать и не нашел места в шлюпке. Юноша отдал свой жилет старику, прыгнул вместе с ним в воду и попытался доплыть до ближайшей лодки. Он отчаянно греб, когда из волн раздались тревожные крики: «Акулы! Акулы!» Кровожадные хищники напали на парня. Мужчине с одной из шлюпок удалось втащить его на борт, но раны оказались смертельными. Вскоре он скончался.

Когда выжившие рассказали его историю, вся Аргентина была потрясена. На родине героя, в провинции Энтре-Риос, в честь него назвали школу. Он был сыном пьемонтского эмигранта и аргентинки, ему только что исполнился 21 год. Его звали Анаклето Бернарди.

Задолго до полуночи корабль уже полностью заполнила вода. Он встал вертикально носом вниз и с последним оглушительным, почти звериным стоном затонул на глубине более 1400 м. Многие свидетели подтвердили, что капитан оставался на борту до конца, приказав уцелевшим музыкантам играть Marcia Reale («Королевский марш»)[3]. Его тело так и не нашли. Не подлежит сомнению, что перед самым погружением корабля раздались выстрелы, как говорят, произведенные офицерами. Сделав все возможное для спасения пассажиров, они решили избежать мучительной смерти в воде.

Некоторые шлюпки добрались до ближайших судов и вместе с лодками, спущенными с других кораблей, спасли несколько сотен человек.

Поиски тех немногих, кто еще держался на воде, продолжались до глубокой ночи. Когда перед рассветом к месту трагедии подошли бразильские пароходы, в живых уже никого не осталось.

Корабль длиной более 140 м в начале века был гордостью итальянского флота. На этом престижном трансатлантическом лайнере путешествовали маэстро Артуро Тосканини, писатель Луиджи Пиранделло, Карлос Гардель – легенда аргентинского танго. Но те времена давно миновали. Война, износ, небрежность и скверное обслуживание сделали свое дело. Теперь судно называли «плясунья» из-за его плачевного состояния. Когда, к недоумению капитана, корабль отправился в свой последний рейс, на борту находилось более 1200 пассажиров, в основном эмигранты из Пьемонта, Лигурии и Венеции, а также из Марке, Базиликаты, Калабрии.

По официальным данным итальянских властей, в катастрофе погибло чуть больше 300 человек – как утверждалось, преимущественно члены экипажа. Но южноамериканские газеты приводили цифру почти вдвое больше, включая нелегальных пассажиров, несколько десятков сирийских эмигрантов и работяг из итальянской глубинки, которые отправились в Южную Америку на зимний сезон.

Власти всячески скрывали и преуменьшали масштабы крушения лайнера, который вошел в историю как итальянский «Титаник».

Не могу сказать, сколько раз я слышал историю об этом корабле, носившем имя дочери короля Виктора Эммануила III, которой также была уготована трагическая гибель в концлагере Бухенвальд много лет спустя, незадолго до окончания другой страшной войны.

«Принцесса Мафальда»… Историю о ней рассказывали в нашей семье. Передавали из уст в уста в квартале. Эмигранты по обе стороны океана слагали о ней песни: «Из Италии на “Мафальде” уплывали больше тысячи пассажиров… Отцы и матери тянули руки к детям, исчезавшим в волнах…»

Мои дедушка с бабушкой и их единственный сын Марио – мой будущий отец – купили билеты на тот корабль, который вышел из Генуэзского порта 11 октября 1927 г. и взял курс на Буэнос-Айрес. Но не сели на него. Как ни старались, они не успели распродать свое имущество. В итоге семье Бергольо[4] пришлось скрепя сердце обменять билеты и отложить отъезд в Аргентину.

Вот почему я сейчас здесь.

Вы не представляете, сколько раз я благодарил Божественное провидение.

1

Прилипни язык мой к гортани…

Наконец они отправились в путь.

Дедушке с бабушкой удалось продать свое скромное имущество в пьемонтской деревне, и они поехали в Генуэзский порт, чтобы сесть на корабль «Юлий Цезарь». У них были билеты третьего класса в одну сторону. Они долго ждали, пока закончится посадка пассажиров первого класса и очередь дойдет до третьего. Корабль вышел в открытое море, последние огни маяка – старой Лантерны – растворились за горизонтом, и они поняли, что больше никогда не увидят Италию. Придется начинать все заново на другом конце света.

Было 1 февраля 1929 г. Та зима выдалась одной из самых суровых в столетии: в Турине столбики термометров опускались до 15 градусов ниже нуля, в других регионах – до 25. Федерико Феллини в одном из своих фильмов назвал 1929-й годом великого снегопада[5]. Всю Европу, от Уральских гор до Средиземноморья, покрыл толстый слой снега, щедро запорошило даже купол собора Святого Петра.

После двух недель плавания с остановками в Вильфранш-сюр-Мер, Барселоне, Рио-де-Жанейро, Сантусе и Монтевидео лайнер наконец причалил в порту Буэнос-Айреса. Моя бабушка Роза, несмотря на 30-градусную жару и высокую влажность, по-прежнему не снимала красивое пальто, в котором уехала из дома. По тогдашней моде она украсила его воротником из лисьего меха, а за подкладкой зашила все деньги, что у них были. Бабушка продолжала носить пальто, словно униформу, даже когда они сошли на берег и, задыхаясь, продвигались вглубь страны вверх по реке Парана до конечной цели – еще 500 км. Только тогда Несгибаемая, как прозвали бабушку, решила, что можно ослабить бдительность.

В порту прибытия всех троих зарегистрировали как «заморских переселенцев». Дедушка Джованни, бывший крестьянин, которому удалось открыть кафе-кондитерскую, числился торговцем, его жена Роза – домохозяйкой, а сын Марио, мой отец, к великой гордости родителей окончивший курсы бухгалтерии, – счетоводом.

Многие соотечественники разделили с ними это долгое путешествие надежды. Миллионы людей на протяжении целого столетия уезжали из Италии в Америку – в Соединенные Штаты, Бразилию, но особенно много в Аргентину. Только в Буэнос-Айрес за четыре года до того памятного 1929-го отправилось более 200 000 человек.

Память о страшном крушении «Мафальды» еще жила, и это не единственная рана с конца прошлого века. В те годы была очень популярна песенка «Мамочка, дай мне сто лир, я хочу уехать в Америку» – гимн поколений переселенцев, который, что характерно, заканчивался описанием морской катастрофы. Особенно интенсивной была сезонная миграция. Осенью, когда в Италии сбор урожая заканчивался, люди отплывали из Генуи, чтобы успеть собрать второй в Южном полушарии, где как раз начиналось лето. Весной многие возвращались домой с несколькими сотнями лир, бóльшая часть которых оседала в карманах организаторов и посредников. Расплатившись с ними и купив обратный билет, мигранты нередко оставались с несколькими десятками лир в кармане в качестве вознаграждения за четыре-пять месяцев каторжного труда.

«Сириус», «Фриска», «Мафальда»:

истории этих трагедий сливались и переплетались

Смерть во время путешествия была частой спутницей мигрантов: 50 человек погибли от голода и лишений на кораблях «Маттео Бруццо» и «Карло Раджо», отплывших в 1888 г. из Генуи в Бразилию; 20