Я стал рабом ведьм шестого полка морской пехоты - Михаил Николаевич Кисличкин

которые любят пострелять на выходных и потрындеть о жизни, бабах, оружии и всяком разном в своем кругу. Лезть в душу в нашем кругу было как-то не принято, если человек не хочет чего-то рассказывать, то и не надо его спрашивать. Во всяком случае, я так думаю.

— Пить будем мужики? — спросил Рома, доставая из сумки-холодильника бутылку водки. — Под шашлык?

— Какое пить? — недовольно отозвался Петрович, откладывая затвор «мосинки». — Разве что по одному пиву и то… Алкашка и боевое оружие несовместимы! Видно, что ты не служил, Рома. А я навидался таких алконавтов, — поморщился мужик. — Их, мудаков, первыми на войне и убивают. И ладно бы их, но эти раззвездяи и нормальных людей за собой на тот свет тянут! Ни фишку постоять, ни в расположении… нигде от них толка нет, одна подстава.

— Но мы же не на войне! И не бухать собрались, а культурно посидеть под шашлыки.

— Все равно нельзя! Отстреляемся в тире, в баньку сходим, тогда можно немного расслабиться.

— Петрович прав, — неожиданно отозвался «барин», смяв свою банку пива и бросив ее в мусорное ведро. — Нельзя. Сначала тир, потом пьянка. У нас сегодня запланировано соревнование среди своих. Лучшим стрелкам будет приз от клуба — тридцать тысяч рублей за первое место, двадцать за второе, десять — за третье. Или кто-то хочет с молодежью побегать в страйкбол? У нас сегодня две команды площадку забронировали, можно с ними посоревноваться. Я думаю, мне они не откажут. И нам интересно и им развлечение.

— Девки у страйкболистов есть симпатичные? — живо спросил Ромка.

— Не, сегодня одни парни, — цокнул языком Антон.

— Тогда нафиг надо. Лучше в тир.

— Вот именно, — поддержал айтишника Матвей Сергеевич. — Страйкболы, пейнтболы — баловство все это, несерьезно. Лучше по тарелочкам пострелять.

По тарелочкам мы постреляли славно. На круглом стенде в счете вел «барин», а в дубль-трапе вперед вырвался Петрович, который обошел его по очкам. Затем подкрепились второй партией шашлыков и отправились в тир. Где и настрелялись от души сначала из пистолетов, а потом и из винтовок. Правда, тридцать тысяч никто из нашей компании так и не получил — главный приз выиграл один из постоянных клиентов-москвичей. Но в стрельбе из винтовок Петрович был вне конкуренции и таки вырвал себе второй приз, а третий достался самому «барину». Я, хоть и остался без призовых, не расстраивался — соревнование было честным, да и не за деньгами сюда приехал.

А к вечеру, вдоволь набегавшись с ружьями и винтовками, мы пошли в подготовленную заранее баню, после которой настал черед последней партии шашлыка. В этот раз против вытащенных Ромой четырех бутылок водки никто возражать не стал, и мы славно посидели на берегу пруда. Стоял жаркий и ясный подмосковный июль, темнело поздно, но за душевным разговором задержались почти до сумерек. Благо торопиться было некуда — один из гостевых коттеджей «барин» уступил нашей компании. С утра выспимся как следует и разъедемся кто куда, а послезавтра понедельник.

Последнее, что я помнил, это как упал головой в подушку и закрыл глаза. А потом жизнь изменилась на «до» и «после»…

Проснулся я от удара по ребрам. Несильного, да еще смягченного тонким одеялом, но вполне ощутимого. Продрал глаза и увидел перед собой стоящую над кроватью молодую женщину в серой форме, с пистолетной кобурой на поясе и короткой резиновой дубинкой в руках. Высокую такую, черноволосую, вполне себе стройную и симпатичную. Правда, взгляд у нее был жутковатый.

— Встать! — новый легкий удар дубинкой не заставил себя долго ждать. — Быстро!

— Что здесь, млять, происходит! — тут уж я окончательно проснулся.

— Встать! Руки протянуть! Живее или я делать тебе больно!

— Это ОМОН? Тут спецоперация какая-то? — мозги включались медленно, но порция адреналина из надпочечников быстро прочищала голову, выгоняя остатки сна и похмелья. — Сейчас, — я сел на кровати, коротко глянул в начавшее сереть окно. — Дайте только в сортир сходить и одеться.

— Нельзя сортир! Нельзя одеться! Встать, руки! — снова заорала дурная баба. В этот раз я разглядел ее получше и как-то засомневался в том, что она из органов. Форма у неё серая, однородная с накладными карманами, явно военного кроя, но скорее похожа на вариацию для какого-нибудь ЧОПа, чем на полицейскую. Броника и шлема нет, трехцветного флага тоже, на узких погонах по одной маленькой серебристой многолучевой звезде. Пояс коричневый, нестандартный. Но главное лицо — какое-то оно не такое. Глаза со зрачками цвета синий лед, черты лица резковатые, волосы собраны в хвост. И акцент — какой-то он не русский. Словно с тобой киношный эсесовец разговаривает.

— Ты кто вообще такая?

— Руки давай! — тетка потянулась к своему ремню и сняла с него наручники. Настоящие, стальные, отнюдь не похожие на пошлое изделие из салона игрушек для взрослых. — Быстро, живо, живо! Мужик, подчиняться, приказ!

«Нахрен надо», — промелькнуло в голове. «Она сумасшедшая какая-то. ОМОН так себя не ведет. В БДСМ переиграла и поехала крышей? Драться с ней? Сомнительный вариант, так-то сумасшедших санитары должны принимать. Хрен знает, что вообще происходит», — подумал я. «Пока делаем ноги, Леха. Благо, дверь в комнату открыта, эта стерва ее за собой не прикрыла. Нужен кто-то еще из мужиков, вместе поехавшую аккуратно скрутим».

— Я сейчас, не делайте мне больно, — жалобно пролепетал я, подыгрывая сумасшедшей. — Вот мои руки — протянул я кисти этой ряженой. Та взяла раскрытые наручники и начала их прилаживать к моим запястьям, и тогда, заметив, что она на мгновение отвлеклась, я с силой рванулся из сидячего положения вперед, коротко ударив ее снизу вверх головой в подбородок. Женщина пошатнулась и чуть не упала, выронив наручники, а я рванул к двери, выбежав из комнаты. Ага, коридор чист…

На какую-то долю секунды я услышал топот ног за собой, а потом мне прилетел удар ногой в спину такой силы, что я не удержал равновесие и полетел носом вперед. А затем пришла боль — резкая, шоковая, как будто свело судорогой все мышцы. Еще мгновение и навалилась нешуточная тяжесть — сумасшедшая баба села на мою спину, безжалостно вывернула мне руки и с щелчком закрыла наручники за спиной.

— Что за шум! Случилось чего? — соседняя дверь распахнулась, и в коридорчике коттеджа показался Петрович,