Поиск - Невилл Годдард

каким бы бесплотным он ни был. Если я размышляю над альтернативой, что мои психические переживания были самозабвенной фантазией, то не меньше я удивляюсь этому могущественному «я», которое разыгрывает в моем сознании драмы, столь же реальные, как и те, что я переживаю в состоянии полного бодрствования.

В этих огненных медитациях я участвовал снова и снова, и я знаю, вне всяких сомнений, что оба предположения верны. Внутри этой земной формы заключено тело, настроенное на мир света, и я, путем интенсивной медитации, поднял его, как магнитом, сквозь этот темный дом плоти.

Когда я впервые пробудил в себе огонь, мне показалось, что моя голова взорвется. В основании моего черепа возникла сильная вибрация, а затем внезапное забвение всего. Затем я обнаружил, что облачен в световое одеяние и привязан серебристым эластичным шнуром к дремлющему на кровати телу. Чувства мои были столь возвышенны, что я ощутил родство со звездами. В этом одеянии я путешествовал по сферам, более знакомым, чем земная, но обнаружил, что, как и на Земле, условия были созданы в гармонии с моей природой. «Самообманная фантазия», – скажете вы. Не более, чем земные вещи.

Я – бессмертное существо, воспринимающее себя как человека и создающее миры по подобию и образу моего представления о себе.

Что мы воображаем, то и есть. Своим воображением мы создали этот сон жизни, и своим воображением мы вновь войдем в этот вечный мир света, став теми, кем мы были до того, как вообразили этот мир.

В божественной экономике ничто не теряется. Мы не можем потерять ничего, кроме как выйдя из сферы, где эта вещь живет своей естественной жизнью.

В смерти нет преобразующей силы, и, независимо от того, находимся ли мы здесь или там, мы формируем окружающий нас мир интенсивностью нашего воображения и чувств, и мы освещаем или затемняем нашу жизнь концепциями, которые мы имеем о себе. Нет ничего важнее для нас, чем наше представление о себе, и особенно это касается нашего представления о глубоком, скрытом Едином внутри нас.

Те, кто помогает нам или мешает, знают они об этом или нет, являются слугами того закона, который формирует внешние обстоятельства в гармонии с нашей внутренней природой.

Именно наше представление о себе освобождает или сдерживает нас, хотя для достижения своей цели оно может использовать материальные средства.

Поскольку жизнь формирует внешний мир так, чтобы он отражал внутреннее устройство нашего разума, нет иного способа достичь внешнего совершенства, кроме как путем преобразования самих себя.

Никакая помощь не приходит извне; горы, к которым мы поднимаем свой взор, принадлежат внутреннему миру.

Таким образом, именно к собственному сознанию мы должны обратиться как к единственной реальности, единственному основанию, на котором можно объяснить все явления. Мы можем полностью положиться на справедливость этого закона, дающего нам только то, что соответствует природе нас самих.

Пытаться изменить мир до того, как мы изменим наше представление о себе, значит бороться с природой вещей. Не может быть внешних изменений, пока не произойдут внутренние. Как внутри, так и снаружи. Я не выступаю за философское безразличие, когда предлагаю представить себя уже такими, какими мы хотим быть, жить в ментальной атмосфере величия, а не использовать физические средства и аргументы для достижения желаемых перемен.

Все, что мы делаем, не сопровождаемое изменением сознания, – лишь тщетная перенастройка поверхностей. Сколько бы мы ни трудились и ни боролись, мы можем получить не больше, чем утверждают наши подсознательные предположения.

Протестовать против всего, что с нами происходит, – значит протестовать против закона нашего бытия и нашей власти над собственной судьбой.

Обстоятельства моей жизни слишком тесно связаны с моим представлением о себе, чтобы не быть созданными моим собственным духом из некой магической кладовой моего существа.

Если эти события причиняют мне боль, я должен искать причину внутри себя, ибо я перемещаюсь то туда, то сюда и вынужден жить в мире, который находится в гармонии с моим представлением о себе.

Интенсивная медитация приводит к единению с созерцаемым состоянием, и во время этого единения мы видим сны, переживаем опыт и ведем себя в соответствии с изменением нашего сознания. Это говорит о том, что трансформация сознания влечет за собой изменение окружения и поведения.

Однако наши обычные изменения сознания, когда мы переходим из одного состояния в другое, не являются трансформациями, поскольку каждое из них так быстро сменяется другим в обратном направлении; но когда одно состояние становится настолько устойчивым, что определенно вытесняет своих соперников, тогда это центральное привычное состояние определяет характер и является настоящей трансформацией. Сказать, что мы трансформируемся, значит, что идеи, ранее занимавшие периферийное место в нашем сознании, теперь занимают центральное место и образуют привычный центр нашей энергии.

Все войны доказывают, что бурные эмоции чрезвычайно сильны для того, чтобы вызвать перестройку психики. За каждым великим конфликтом следует эпоха материализма и жадности, в которой идеалы, ради которых якобы велся конфликт, уходят на второй план.

Это неизбежно, поскольку война вызывает ненависть, которая побуждает сознание опуститься с плоскости идеала на уровень, где разгорается конфликт.

Если бы мы так же эмоционально возбуждались из-за своих идеалов, как из-за своих антипатий, мы бы поднялись на уровень своих идеалов так же легко, как сейчас опускаемся на уровень своей ненависти.

Любовь и ненависть обладают магической преобразующей силой, и благодаря их проявлению мы становимся похожими на тех, кого созерцаем. Интенсивной ненавистью мы создаем в себе тот характер, который представляем в наших врагах. Качества умирают из-за недостатка внимания, поэтому неприятные состояния лучше всего стирать, представляя «красоту вместо пепла и радость вместо плача» [Исаия 61:3], а не прямыми атаками на состояние, от которого мы хотели бы освободиться.

«О том, что любезно и достославно, помышляйте» (Филиппийцам 4:8), ибо мы становимся тем, с чем находимся в гармонии.

Не нужно ничего менять, кроме нашего представления о себе.

Человечество – единое существо, несмотря на множество его форм и лиц, и в нем есть лишь та кажущаяся разделенность, которую мы обнаруживаем в нашем собственном существе, когда спим.

Картины и обстоятельства, которые мы видим во сне, – творения нашего воображения и не существуют нигде, кроме как в нас самих. То же самое можно