Грядущие риски для российской силы - Андрей Кортунов

уступить место долгому периоду устойчивого мира. Кажущаяся бесконечной война на Ближнем Востоке может наконец остановиться; Вашингтон и Пекин могут достичь устойчивого торгового и геополитического компромисса; Евросоюз может преодолеть экзистенциальный кризис; новый генеральный секретарь ООН может возродить принципы многосторонности в мировых делах. Разворот маятника может начаться уже со следующих промежуточных выборов в США, если они обернутся крупным поражением сторонников Трампа на Капитолийском холме.

В таком мире часть внешнеполитических активов, которые Россия сейчас ценит больше всего, начнёт терять ценность. Мягкие формы силы, которые Россия давно недооценивает, станут важнее. Крупные вложения в стратегические и обычные силы, например, дают Москве геополитический вес, но никак не помогают встроиться в формирующиеся высокодоходные глобальные цепочки поставок. Будь внутренний рынок России столь же обширным, как китайский или индийский, она могла бы застраховаться от рисков возвращения глобализации. Но долгосрочный демографический спад закрывает этот путь. Выйти из трудностей, продавая ещё больше углеводородов, тоже не получится: спрос на ископаемое топливо, скорее всего, упадёт. Конкурировать за крупные прямые иностранные инвестиции будет ещё сложнее: для этого нужны высокий уровень межгосударственного доверия и прозрачности, а также стабильная и удобная правовая рамка.

География страны даёт некоторое преимущество. Обладая самой длинной в мире арктической береговой линией, Россия может контролировать значительную долю ресурсных запасов Крайнего Севера и новых судоходных маршрутов, которые откроются по мере потепления климата. Но чтобы капитализировать положение транзитного коридора между Восточной Азией и Западной Европой, России понадобятся долгосрочные стабильные партнёрства не только с Китаем, но и с ЕС. Такие отношения сейчас трудно себе представить.

Наконец, без сильной гражданской высокотехнологичной экосистемы Россия может оказаться далеко позади США и Китая в технологическом отношении. Более двух десятилетий российское руководство ужесточает контроль над частным сектором. Высокоцентрализованное принятие решений помогло Кремлю быстро мобилизовать ресурсы и пресекать политические и социальные процессы, угрожающие государству, но оно же задушило предпринимательскую энергию, без которой стране не вернуть технологическое преимущество и не конкурировать на рынке завтрашнего дня. Инновационная инфраструктура России по-прежнему уходит корнями в советскую государственную модель XX века. Но нынешние технологические преобразования — ИИ и робототехника, чистая энергия, квантовые вычисления, редактирование генома — требуют новых форм взаимодействия государства и частного бизнеса: от глобальных платформ до гаражных стартапов, которые часто лидируют в ключевых прорывах.

По ту сторону крепости

То, как Россия справится в долгосрочной перспективе, зависит от способности застраховаться и подготовиться к очередной смене мирового порядка. Нынешняя модель «осаждённой крепости» трактует международную среду как вызов, а не как возможность. Она позволяет минимизировать ближайшие внешние риски, но мешает России полностью использовать географию, ресурсы и человеческий капитал. Вечная конфронтация с США и Европой не служит долгосрочному развитию России. Запад может и дальше терять силу, но останется незаменимой частью внешней среды России — иногда проблемой для Москвы, иногда частью решения. Мирное сосуществование и даже ограниченное сотрудничество — лучший путь.

Больше всего важно восстановить связи с ЕС. Сейчас легко забыть, что государства-члены когда-то были главными экономическими партнёрами Москвы и главным источником новых технологий и современных деловых практик. При нынешнем плачевном состоянии российско-европейских отношений даже частичное сближение займёт немало времени. Однако после окончания конфликта на Украине стороны могли бы начать медленную работу по восстановлению.

В собственных интересах России также поддерживать международные правовые нормы — особенно исходящие от ООН и других глобальных институтов, — даже когда это означает уступки и отказ от возможных краткосрочных выгод. Мир, где правит принцип «прав тот, кто сильнее», действительно открывает Москве возможности в короткой перспективе. Но в долгой — это опасная игра. Международный баланс сил быстро меняется, поднимаются новые акторы. Сильная международная правовая система, поддержанная всеми крупными державами, включая Россию, может оказаться одной из немногих гарантий против ревизионистских соблазнов.

К досаде критиков, Россия сейчас держится и доказывает свою состоятельность. Но чтобы закрепить этот успех, ей придётся смотреть дальше краткосрочных выгод и узкого своекорыстия. Она должна уметь выдерживать потрясения международной системы и стремительные технологические изменения. У России есть ресурсы и возможности определять собственный курс, но она слишком цепляется за предпочтение стабильности переменам. Это понятно: в памяти 1990-е, когда перемены пришли как катастрофа и стоили миллионам россиян не только работы и сбережений, но самоуважения, чувства принадлежности, даже смысла жить. Но это предпочтение может затвердеть в отказ адаптироваться — в окостенение, которое уже не раз оттесняло великие державы на обочину.

Источник: Andrey Kortunov, [“The Coming Risks to Russian Power”], «Foreign Affairs», 10 September 2026. Перевёл Михаил Филиппов.

АНДРЕЙ КОРТУНОВ — московский аналитик, работавший в Российской академии наук, ведущих международных think tanks и исследовательских университетах. Это эссе возникло в рамках исследовательской группы Ллойда Джорджа по глобальному управлению.