Развод в 46. В его компании меня не существует - Виолетта Весна

— Ты хочешь получить половину фирмы, которая без меня прекратит существовать за месяц?

— Я пока хочу узнать, сколько стоит то, от чего мне предлагают отказаться.

— Ты видела наши цифры.

— Последние два месяца — нет. Мой доступ закрыли в августе.

На лице Вадима Леонидовича ничего не изменилось. Сергей коротко потер подбородок. Значит, адвокат не знал о доступе или считал его семейной мелочью.

Я открыла следующую страницу. Внизу стояла дата подготовки: тридцатое сентября. За неделю до того Сергей попросил меня срочно найти замену подрядчику на объекте в Арзамасе. Я обзвонила семерых, согласовала новое окно поставки и отправила итоговую таблицу с личной почты, потому что корпоративный адрес уже не работал. Он ответил одним словом: «Принято».

В его компании меня не существовало, но мои письма туда доходили.

— Зачем ты позвал меня на встречу? — спросила я Сергея. — Ты мог передать соглашение курьером.

— Я хотел сделать все по-человечески.

— Тогда объясни по-человечески. Ты уходишь. К кому?

Он снова посмотрел на адвоката. На этот раз Вадим Леонидович не пришел ему на помощь.

— Это не относится к имуществу.

— К имуществу не относится. К нашему разговору относится.

Сергей разжал пальцы.

— Я снимаю квартиру на улице Белинского. Буду жить там.

— Один?

— С Кирой.

Имя не стало неожиданностью. Последние месяцы Кира Мельникова сопровождала Сергея на встречах, которые раньше он проводил сам. Она присылала мне вопросы по платежному календарю, просила контакты поставщиков, уточняла, кто из руководителей участков способен принять решение без Сергея. Я отвечала. В июне она написала: «Спасибо, вы очень выручаете нас обоих». Тогда я решила, что речь о работе.

— Сколько это продолжается?

— Инна, не надо.

— Мне нужна дата.

— Семь месяцев.

Я нашла в календаре март без телефона. Валерия защищала курсовой проект, у Сергея была поездка в Казань, я две недели закрывала спор с поставщиком металла и каждое утро оставляла мужу кофе в термосе, потому что он выезжал раньше меня. Семь месяцев помещались в обычную жизнь без единого дня, который можно было бы назвать началом конца.

— Кира знает о соглашении?

— Это касается нас с тобой.

— Хорошо. Тогда не будем включать ее в разговор.

Я вернулась к документу. Пятый пункт запрещал сторонам распространять сведения, способные причинить вред деловой репутации друг друга. Формулировка была шире обычной и не делала исключения для суда, оценщика или государственного органа.

— Этот пункт придется переписать, — сказала я. — В таком виде он запрещает мне подтверждать требования документами.

— Никто не запрещает тебе защищать права, — возразил Вадим Леонидович.

— Тогда так и укажите.

— Мы можем обсудить редакцию после принципиального согласия.

— Принципиального согласия нет.

Сергей откинулся на спинку кресла. Я много раз видела, как он пережидал сопротивление заказчика. Сначала давал человеку высказаться, потом повторял предложение медленнее, будто проблема возникла из-за скорости речи.

— Тебе остается квартира стоимостью больше пятнадцати миллионов, — сказал он. — Ты никогда не интересовалась корпоративным управлением. Не была на совещаниях с банком, не подписывала кредиты, не отвечала перед налоговой. Я предлагаю тебе безопасность.

— Квартира куплена в браке.

— Я мог бы требовать раздела.

— И я могу требовать раздела остального.

Он помолчал. За стеной кто-то включил кофемашину; через минуту в переговорной появился запах свежего кофе. Ни один из нас не попросил принести чашку.

— Чего ты хочешь? — спросил Сергей.

Раньше на этот вопрос у меня всегда был ответ. Чтобы деньги ушли до трех, иначе водитель не загрузится. Чтобы Валерия не волновалась перед защитой. Чтобы Сергей поел до вечерней встречи. Хотеть для себя оказалось медленнее.

— Получить копию предложения, — сказала я. — Полный перечень общего имущества. Сведения, на основании которых вы утверждаете, что компания в долгах. Время на независимую консультацию.

— И все?

— Для сегодняшней встречи — да.

Вадим Леонидович собрал листы, выровнял их о стол и протянул мне один экземпляр. Ручку он убрал.

— Десять дней, — напомнил Сергей.

— Если предложение разумное, оно не перестанет быть разумным на одиннадцатый.

— Я не собираюсь месяцами обсуждать развод.

— Мы обсуждаем его двадцать минут. Остальное ты подготовил без меня.

Он хотел ответить, но я закрыла папку. Не демонстративно, без удара по столу. Совещание закончилось, потому что я больше не соглашалась быть последним пунктом в чужой повестке.

В приемной Вадим Леонидович догнал меня у стойки администратора.

— Инна Сергеевна, личный совет, если позволите.

— Вы представляете Сергея. Личных советов в такой ситуации не бывает.

— Тогда профессиональное наблюдение. Судебный спор о бизнесе дорогой и долгий. Итог может оказаться хуже предложения.

— Может. Поэтому