Скверы, сады и парки Петербурга. Зелёное убранство Северной столицы - Алексей Дмитриевич Ерофеев

Адмиралтейский сад

В 1902–1903 гг., к 200-летию Петербурга, работы по переустройству провел садовый мастер Владимир Визе. Планировка приобрела регулярный характер – проложили две продольные дорожки и семь параллельных друг другу поперечных.

В 1909 г., к 200-летию Полтавской победы, в Адмиралтейском саду установили бронзовый памятник Петру I, а через год – еще один. Оба памятника созданы скульптором Леонидом Бернштамом. Архитектором проекта и автором пьедесталов стал Александр фон Гоген.

Вскоре после Октябрьской революции, в 1919 г., оба памятника уничтожили, а к 300-летию российского флота, которое отмечалось в 1996-м, голландцы подарили городу бронзовую копию уничтоженного памятника «Царь-плотник». Любопытно, что впервые его копия сделана почти сразу после установки оригинала на Адмиралтейской набережной и подарена Николаем II голландскому городу Заандаму (Саардаму), в котором Пётр I во время Великого посольства обучался корабельному делу. Новый памятник установили в центре сада.

Адмиралтейский сад

Название Адмиралтейского сада официально за ним не закрепили, поэтому в 1989 г., когда в Ленинграде начался процесс возвращения исторических наименований, название Адмиралтейского дали Александровскому саду, который в то время именовался садом Трудящихся имени Горького. Лишь 29 января 1997 г. справедливость была восстановлена – Александровский сад вновь стал Александровским, а Адмиралтейский переместился на свое нынешнее место.

Сквер Академика Лихачёва

3 октября 2014 г. сквер перед домом № 34 по 2-му Муринскому проспекту, разбитый одновременно с постройкой дома в конце 1960-х гг., стал называться сквером Академика Лихачёва.

Дмитрий Сергеевич Лихачёв (1906–1997) – коренной петербуржец, с городом на Неве связана вся его жизнь.

Он родился в семье инженера-электрика. В 1928 г. окончил Ленинградский государственный университет, но вскоре его арестовали за участие в студенческом кружке «Космическая академия наук», поскольку незадолго до этого он выступил с докладом о старой русской орфографии, «попранной и искаженной врагом Церкви Христовой и народа российского».

Его осудили на пять лет за контрреволюционную деятельность и сослали на Соловки, а затем перевели на строительство Беломоро-Балтийского канала.

8 августа 1932 г. его как ударника освободили досрочно и без ограничений, поэтому он вернулся в Ленинград и начал научную деятельность литературным редактором Соцэкгиза.

За многолетнюю научную деятельность Дмитрий Сергеевич создал пятьсот научных и около шестисот публицистических работ. Его фундаментальные труды посвящены истории русской литературы и русской культуры, широкому кругу проблем теории и истории древнерусской литературы. Большинство трудов академика переведено на иностранные языки.

Дмитрий Сергеевич был крупнейшим специалистом и исследователем культуры Древней Руси, сделав ее достоянием не только научного, но и общественного сознания. Его исследования позволили восстановить изначальный текст «Слова о полку Игореве», искаженный переписчиками а также убедительно подтвердить подлинность этого выдающегося памятника древнерусской литературы.

В доме № 34 по 2-му Муринскому проспекту Дмитрий Сергеевич прожил более 30 лет, поэтому сквер и назван его именем. Позади дома проходит получившая свое имя в 2006-м аллея Академика Лихачёва.

Парк Академика Сахарова

Парк занимает восточную половину квартала между Замшиной, Бестужевской улицами, Пискаревским проспектом и проспектом Маршала Блюхера. Как и соседние Пионерский парк и Бестужевский сад, его устроили в конце 1960-х гг. на месте бывшего болота, где ничего капитального строить было нельзя. Долгое время его включали в состав Пионерского парка, отдельное же название он получил много позже, в 1992 г., в честь Андрея Дмитриевича Сахарова (1921–1989). Четыре года спустя, когда отмечалось 75-летие ученого, городские власти, позабыв о первом распоряжении, издали еще одно.

В нашей стране и в мире А. Д. Сахарова больше знают как общественного деятеля, однако в первую очередь он был гениальным ученым-физиком. Астроном Иосиф Самуилович Шкловский вспоминал, как в августе 1941 г., перед самой эвакуацией Московского университета в Ташкент, к нему подошел один студент и попросил дать ему что-нибудь почитать в дороге. Шкловский с некоторым злорадством подсунул ему купленный незадолго до войны курс теоретической физики, очень тяжело написанный (перевод с немецкого!), с многочисленными многоэтажными формулами. Сам Шкловский, в ту пору уже аспирант, так и не осилил даже первой страницы. Через некоторое время студент вернул ему том со словами: «Это трудная книга, но очень глубокая и содержательная. Спасибо вам». Звали студента Андрей Сахаров.

Много позже, когда на семинаре в Московском физическом институте кто-нибудь излагал очередную заумную теорию, а присутствующие в аудитории мучительно пытались понять, о чем, собственно, идет речь, Сахаров сидел с закрытыми глазами и, казалось, спал. Когда доклад заканчивался, он открывал глаза, смотрел на доску и начинал говорить по существу. Одного взгляда ему было достаточно, чтобы ухватить суть выступления.

Говоря о научных заслугах Андрея Дмитриевича, большинство назовет именно его создателем советской водородной бомбы, забывая о том, что это – труд большого коллектива и что вклад в него академика Якова Борисовича Зельдовича никак не меньше, чем самого Сахарова. Да, именно эта работа принесла Сахарову звания академика (в 32 года!), трижды Героя Социалистического Труда, лауреата Сталинской премии (в 1967 г. переименованной в Государственную), но сам Андрей Дмитриевич главным своим достижением считал совсем другое – открытия в области космологии, то есть теории развития Вселенной. На основе идей Сахарова его ученик Андрей Дмитриевич Линде создал теорию раздувающейся вселенной, согласно которой вселенные возникают случайным образом из пространственно-временной пены и практически мгновенно раздуваются до размеров, примерно на сто порядков превышающих прежние представления физиков.

Как физик-ядерщик Андрей Дмитриевич не понаслышке знал, к каким последствиям может привести применение ядерного оружия и насколько опасна и разрушительна гонка вооружений. Свою деятельность он начал с обращений в Центральный Комитет КПСС. Увы, брежневское руководство считало, что ничего в стране менять не надо и было глухо к любым предложениям, какими бы они ни были и от кого бы ни исходили. Более того, авторы предложений сразу попадали в разряд «неблагонадежных».

Как ученый, привыкший считать, что наука интернациональна и не так уж важно, в какой стране будут использованы те или иные достижения, Сахаров не считал зазорным, раз его не слышат на Родине, обратиться к зарубежным политическим деятелям и общественности. Однако на Западе тоже мало интересовались идеями Сахарова, а в основном использовали его в «холодной войне» с Советским Союзом. В этом контексте следует рассматривать и присуждение ему в 1975 г. Нобелевской премии мира.

Обладая обостренным чувством справедливости, Андрей Дмитриевич стал выступать в защиту диссидентов-правозащитников, подвергавшихся тюремному заключению за «антисоветскую деятельность». При этом было совершенно неважно, разделяет он их убеждения или нет.

Советское руководство явно не знало, что с ним делать. Арестовать и судить его по той же статье оно боялось – слишком известная фигура. Выслать из страны носителя важнейших военных секретов тоже было нельзя. Наконец в 1980 г., сразу после вторжения в Афганистан, было принято уникальное и совершенно незаконное решение – постановлением