Генерал Евгений Монфор. Судьба профессионала - Александр Демонтфорт

флоте и слежкой за военруками. Допросы продолжались почти каждый день в течение трёх недель. Свои показания Евгений писал сам перьевой ручкой. Позже его рукописные показания были перепечатаны на машинке.

С самого начала допросов Евгений не отрицал своего участия в организации бывших царских офицеров. В этом не было смысла, поскольку его уже выдал ранее арестованный Начальник 3-го Отдела Штаба Украинского Военного Округа В.В. Сергеев. Допрашивавший его уполномоченный IV отдела Особого отдела ОГПУ А.Свиридов констатировал факты из жизни Евгения, давая им политическую оценку, а Евгений в своих показаниях описывал подробности этих событий.

Начало своих показаний Евгений писал под диктовку А. Свиридова, который приписывал Евгению типичные стереотипы члена контрреволюционной организации: «По своему классовому положению в 1917 году я являлся чуждым элементом в октябрьской революции. Она меня лишила многого – титула, чина, знаков отличия, выслуженной крупной пенсии, служебного и общественного положения. Отсюда – враждебные чувства к партии и советской власти, очень острые в начале и сохранившиеся в последствии. Они выявились в критике и осуждении многих действий советской власти. Хотя это производилось в небольшом кругу лиц, более близко знакомых, но является ничем иным как агитацией против партии и советской власти.»

Обозначив такими формулировками исходную позицию Евгения, уполномоченный IV отдела Свиридов дает ему возможность описать детали.

Показания Евгения Монфора в ходе первого допроса 24 января 1931 года

Показания Евгения Монфора от 25 января 1931 года с именами членов организации

Свои показания Евгений писал сам перьевой ручкой. Позже его рукописные показания были перепечатаны на машинке.

Нет оснований считать, что сделанное в показаниях признание своей вины и выбор слов в показаниях – «классовое положение», «чуждый элемент в октябрьской революции», «враждебные чувства» и т.д. – были результатом применения пыток. Скорее всего, после того, как сотрудник ОГПУ А. Свиридов привёл ему показания В.В. Сергеева, арестованного ещё в сентябре 1930 года и выдавшего в ходе допросов всех членом офицерской организации, Евгений переосмыслил сложившуюся ситуацию и пришел к выводу, что организация военспецов провалена, отрицать все не имеет смысла и предоставлением конкретных сведений он сможет снизить себе меру наказания. На следующий день он сообщает имена многих членов организации.

«Лучше голову склонить, чем лоб расшибить»

Народная поговорка

В своих показаниях Евгений приводит многочисленные детали деятельности Харьковской организации, места и даты встреч, свой анализ текущих политических событий, фамилии, имена, отчества, звания и должности десятков членов организации, наименования воинских частей, их расположение. В ходе двенадцати дней допросов он написал 122 страницы показаний, частично – перьевой ручкой, частично – карандашом. Трудно предположить, что он делал это под надзором следователя А.Свиридова, скорее всего он писал свои показания в своей камере заключения и потом передавал их А.Свиридову. Ещё труднее предположить, что под давлением следователя и чтобы выгородить себя, он «высосал из пальца», придумал все эти детали. В пользу того, что Евгений составлял свои показания сам свидетельствует и тот факт, что язык его показаний – грамотный культурный язык образованного человека, а не кондовый казённый язык малограмотных низших чинов ОГПУ, который имел бы место, если бы его показания составлялись под диктовку следователя А. Свиридова. Все сведения из его показаний легко проверяются и проверялись, в том числе при аресте членов организации, которых он назвал. В перепечатанном на пишущей машинке виде его показания заняли 55 страниц машинописного текста.

Сведения о других членах организации военспецов и бывших генштабистов, выданные Евгением в ходе допросов, ОГПУ немедленно использовало для их ареста. Для этого из его показаний делались выписки, которые передавались в оперативный отдел ОГПУ для проведения арестов. Одна из выписок от 31 января 1931 года выглядела так.

Выписка из показаний Евгения Монфора от 31 января 1931 года

Стоящий первым в этой выписке двоюродный брат Евгения Орест Александрович Монфор, военрук 2-го МГУ был арестован через месяц после Евгения 23 февраля 1931 года у себя дома в Москве на Калошином переулке, дом 8. Арестованы были и все другие офицеры, упомянутые в выписке.

В своих показаниях в ходе допросов в ОГПУ Евгений не только информировал власти о других членах организации, для него это был повод и время переосмыслить свою судьбу, пересмотреть своё мировоззрение. Для него это было обобщение событий последних лет его жизни, личный субъективный анализ внутренней и внешней политики СССР за последние годы, подведение итогов деятельности нелегальной организации бывших военспецов, своего рода прощание со своей карьерой профессионального военного и с идеалами царского офицерского корпуса, переосмысление своего положения в обществе, констатация завершения сложного и противоречивого этапа в его жизни, осознание неизбежности произошедших в стране перемен, признание своего поражения как члена контрреволюционной организации и одновременно попытка оправдаться перед властями за совершенные антиправительственные действия и искупить свою вину показаниями против своих бывших коллег по организации.

Двоюродный брат Евгения Орест Александрович Монфор в ходе допросов не дал никаких показаний, в его протоколе допроса лишь указаны его биографические данные. Допроса как такового не было. Это объясняется тем, что после ареста Орест согласился стать внештатным сотрудником ОГПУ и все его сведения о других членах московской организации военспецов были использованы ОГПУ не как показания арестованного, а как сведения для их оперативной разработки.

Характерно начало последнего показания Евгения от 10 февраля 1931 года, где он пишет: «Я полностью разоружаюсь, ясно сознаю свои заблуждения, хочу своей искренностью заслужить прощение моих преступлений и право дать мне возможность отдать свои знания и силы на работу для советской власти». Переосмысление своего положения состоялось.

Прошло более двух месяцев, прежде чем Евгению предъявили обвинение. Все это время он провёл в камере предварительного заключения ОГПУ в Москве.

Постановлением Четвёртого отдела Особого Отдела ОГПУ от 12 апреля 1931 года Евгений Монфор на основании составленного следственного материала обвиняется в контрреволюционной деятельности и привлекается к уголовной ответственности по статьям 58-4, 58-10 и 58-11 Уголовного кодекса РСФСР от 1926 года.

Постановление составил уполномоченный 4 отдела Особого отдела ОГПУ А.Свиридов, проводивший допросы Евгения, утвердил – начальник 4 отдела Особого отдела ОГПУ Л.А. Иванов.

Первая страница показаний Евгения Монфора от 10 февраля 1931 года

Постановление Четвёртого отдела Особого