Забытые дети Гитлера. Шокирующая правдивая история о плане «Лебенсборн» - Тим Тейт

Глава 8

Бад-Арользен

Адольф Гитлер привел немецкий народ к осознанию того факта, что нордическая раса – самая созидательная и ценная раса на земле. Поэтому забота о ценной нордической крови – их самая важная задача.

Генрих Гиммлер, «Расовая политика» (издание СС 1943 г.)

Бад-Арользен – небольшой немецкий городок, симпатичный, как на открытке. Более 250 лет им владели и управляли князья Вальдек-Пирмонт, в то время суверенное княжество, раскинувшееся на богатых сельскохозяйственных землях Гессена и Нижней Саксонии. Эта аристократическая семья построила большой величественный дом в стиле барокко и разработала план застройки города вокруг него в виде математически идеальной сетки улиц. Но когда у них закончились деньги, грандиозный план оказался реализован лишь наполовину: чтобы это компенсировать, незастроенные участки засадили кустарником.

Die Grosse Allee, Большая аллея – главная улица, протянувшаяся одной идеально прямой милей с востока на запад и обсаженная 880 немецкими дубами в строгом военном порядке. Ровно на полпути к ней в стороне от дороги находится невзрачный образец послевоенной архитектуры, расположенный за длинной живой изгородью и почти незаметный для случайного посетителя. Это архив ITS[19]. Здесь, беспорядочно разбросанные по нескольким этажам и перетекающие в здания-спутники, более тридцати миллионов индивидуальных досье фиксируют судьбы жертв национал-социалистического преступного сообщества.

В современной истории принято считать, что нацисты – скрупулезные архивариусы. 26 000 ранящихся в ITS погонных метров оригинальных документов и 232 710 метров микрофильмов свидетельствуют об этой тщательности, и, по словам Георга Лилиенталя, где-то среди громадных кип бумаг наверняка хранится запись о том, как я стала частью программы «Лебенсборн».

В начале весны 2000 года я написала в архив и попросила помочь мне найти хоть какой-нибудь документ, который бы пролил свет на мое происхождение. Теоретически это был самый обыкновенный запрос, ведь, в конце концов, именно для этого и существует ITS. Но я в который раз убедилась, что теория и практика по-прежнему далеки друг от друга, и зачастую их разделяет политика.

В 1943 году Верховный штаб союзных держав в Европе обратился в международную секцию Британского Красного Креста с просьбой создать службу регистрации и розыска пропавших без вести. Уже к середине войны Вашингтон и Лондон начали понимать ее необходимость, сознавая, что к ее концу накопится огромное количество перемещенных или исчезнувших лиц. В феврале 1944 года было создано Центральное бюро розыска[20]: по мере того, как война продвигалась на восток, последовательно освобождая все новые и новые территории от немецких войск, оно переместилось из Лондона в Версаль, затем во Франкфурт, и, наконец, в 1946 году оказалось в Бад-Арользене. Здесь его исследователи приступили к созданию архива нацистских документов.

Документы поступали из всех уголков бывшего рейха. Войска союзников вызволяли их из концентрационных лагерей и лагерей смерти или захватывали в полевых отделениях вермахта и нацистских центральных реестрах. Каждый отдельный лист бумаги был проанализирован: на их основе CTB восстанавливало судьбы десятков миллионов мужчин, женщин и детей, обреченных на рабский труд, заключенных в тюрьму или убитых во времена Холокоста.

С самого начала союзники преследовали две, порой противоречащие друг другу, цели этой беспрецедентной работы. Первая заключалась в подготовке надежных документальных свидетельств для использования на Нюрнбергском трибунале по военным преступлениям: впервые в истории оставшиеся в живых лидеры страны должны были предстать перед публичным судом и ответить за преступления против человечности, за заговор с целью развязывания агрессивной войны и убийства в ужасающих масштабах евреев и жителей Восточной Европы (как и многих других).

Второй, более долгосрочной целью являлось создание механизма, который позволил бы выжившим в войне – и особенно в Холокосте – найти свои семьи и, по возможности, воссоединиться с ними. На основе раздобытых файлов CTB начало составлять центральный именной указатель всех, кто, как им удалось установить, стал жертвой нацистского террора.

Независимо от того, осознавали ли союзники масштаб задачи, когда приступали к ее выполнению, вскоре они растерялись от гигантского объема дел. Один только центральный именной указатель вместил в себя индивидуальные судьбы пятидесяти миллионов человек. За каждой написанной от руки картотекой скрывалась целая кипа бумаг.

Шли годы, и ответственность за управление и финансирование этого титанического труда и грандиозной работы переходила от одной организации к другой. В июле 1947 года недавно созданная Международная организация ООН по делам беженцев взяла на себя управление Бюро и переименовала его в Международную службу розыска. Менее чем через четыре года она была передана обратно Верховной комиссии союзников по делам Германии – органу, созданному Америкой, Великобританией и Францией для управления своими секторами бывшего рейха. Когда в 1954 году был отменен оккупированный статус Германии, ITS была передана Международному комитету Красного Креста, который немедленно настоял на назначении собственного руководителя для управления всеми ежедневными операциями, который, для пущей убедительности, должен был быть гражданином Швейцарии. Это был печальный каталог перекладывания финансовой и административной ответственности, которые гарантировали, что ITS предназначена роль Золушки в огромной послевоенной архивной миссии.

Ситуация ухудшилась после того, как в 1955 году вступила в силу Боннская конвенция. Она официально ратифицировала новое государство – Западную Германию. Один из пунктов этого документа запрещал публикацию любых данных, которые могли бы навредить бывшим жертвам нацизма или их семьям. Какие бы благие намерения ни лежали в основе этой директивы, она фактически закрыла архив Бад-Арользена для общества: историкам и журналистам не разрешалось знакомиться с его содержимым, и, хотя отдельные жертвы тирании теоретически могли запросить любую необходимую информацию, это тоже стало частью Realpolitik, реальной политики современной Европы.

В начале 2000 года, как раз когда я обратилась за помощью, на немецкий парламент было оказано давление с требованием учредить фонд для выплаты компенсаций примерно одному миллиону человек, переживших нацистскую программу принудительного и рабского труда. Это были мужчины и женщины, которых вывезли из Восточной Европы, чтобы они трудились на заводах для поддержания гитлеровской военной машины в рабочем состоянии. Вскоре бундестаг принял закон о создании Фонда памяти, ответственности и будущего (Stiftung Erinnerung, Verantwortung und Zukunft), который должен был выплачивать деньги тем, кто сможет доказать, что пострадал от нацизма. Необходимые доказательства хранились в основном в ITS: туда почти мгновенно посыпались заявки, а все остальные запросы либо игнорировались, либо не обрабатывались должным образом. Среди них было и мое письмо: я получила краткий и, как оказалось, далекий от истины ответ: мне сообщили, что в архивах нет никаких сведений обо мне.

Пройдет семь лет, прежде чем