Тайная история советско-китайских отношений. Большевики и китайская революция (1919—1927) - Александр Вадимович Панцов

форма объединенного фронта дополнялась так называемым «Демократическим союзом», иначе — «Союзом движений за народовластие»[171], в который предполагалось вовлечь членов профсоюзов, крестьянских союзов, союзов торговцев, учителей, студентов, политических женских союзов, клубов юристов и издателей в различных городах страны, а также членов парламента, «сочувствующих коммунизму». Последние должны были, по мысли китайских коммунистов, образовать левое крыло в «Демократическом союзе»[172]. Не исключено, что на практике имелось в виду облечь в форму «Демократического союза» само сотрудничество КПК и Гоминьдана. После II съезда коммунисты стали создавать организации «Демократического союза» в отдельных городах и провинциях Китая. Первая из них была образована в Пекине, затем появились организации в Хунани, Хубэе, Шанхае и Гуандуне[173]. Гоминьдановцы, однако, не поддержали эту инициативу.

12 августа 1922 г.[174] в Китай вернулся Маринг. По прибытии в Шанхай, где находился ЦИК КПК, он, по воспоминаниям Чжан Готао, сразу же сообщил руководству компартии: «Коминтерн одобряет идею вступления членов КПК в КМТ [ГМД] и считает, что это новый путь создания объединенного фронта»[175]. Через некоторое время, во второй половине августа, на оз. Сиху в Ханчжоу (провинция Чжэцзян) было проведено специальное расширенное совещание ЦИК КПК по вопросу о формах организации объединенного фронта с Гоминьданом[176]. Помимо членов Центрального исполнительного комитета компартии — Чэнь Дусю, Чжан Готао, Цай Хэсэня, Гао Цзюньюя, Ли Дачжао[177], в совещании приняли участие Маринг и Чжан Тайлэй. Судя по позднейшему признанию Чэнь Дусю, все члены ЦИК, присутствовавшие на совещании, выступили против предложения Маринга. Представитель Коминтерна, доказывавший, что индивидуальное вступление коммунистов в Гоминьдан для установления двухпартийного сотрудничества соответствует ленинской теории колониального вопроса, на первых порах был поддержан одним Чжан Тайлэем[178], который имел опыт работы в Коминтерне и общения с Марингом. Но он не входил в состав ЦИК. Чтобы добиться перелома в ходе дискуссии, Марингу пришлось прибегнуть к авторитету Коммунистического Интернационала, потребовав от лидеров КПК подчинения коминтерновской дисциплине[179]. В итоге участники совещания под давлением Маринга приняли решение, поддержавшее тактику вступления в Гоминьдан. Оно было одобрительно встречено Сунь Ятсеном[180].

Сразу же после совещания на оз. Сиху к активной работе по налаживанию сотрудничества с Гоминьданом приступили Ли Дачжао и еще один активист компартии Линь Боцюй. Последний имел широкие связи в гоминьдановском руководстве. Ли и Линь по указанию ЦИК партии начали переговоры с Сунь Ятсеном. Вспоминая впоследствии об этом периоде своей жизни, Ли Дачжао писал, что обсуждал с Сунь Ятсеном «вопрос о возрождении Гоминьдана в целях возрождения Китая». Иными словами, речь шла о реорганизации суньятсеновской партии и в политическом, и организационном отношениях, в частности — о допущении коммунистов в Гоминьдан. «Помню, как-то раз мы с господином Сунем оживленно обсуждали его план реконструкции государства, — вспоминал далее Ли Дачжао, — прошло несколько часов[181], и вскоре сам господин [Сунь] высказался за союз. Он рекомендовал мне вступить в Гоминьдан»[182]. 25 августа 1922 г. Сунь Ятсен вновь встретился с Марингом, который, в частности, проинформировал его о том, что руководство Коммунистического Интернационала советует коммунистам Китая объединиться с Гоминьданом, и рекомендовал перенести центр тяжести работы на развитие рабочего и крестьянского массового антиимпериалистического движения[183]. Рекомендации Маринга встретили сопротивление правого крыла Гоминьдана, но получили активную поддержку приехавшего к тому времени из Гуанчжоу в Шанхай Ляо Чжункая. В беседе с Марингом Сунь Ятсен приветствовал готовность Советской России оказать ему помощь и высказался за вступление коммунистов в Гоминьдан, чтобы способствовать его реорганизации[184].

Одновременно Сунь Ятсен вступил в переписку с А. А. Иоффе — руководителем прибывшей в Китай в августе 1922 г. дипломатический миссии РСФСР. Эта переписка способствовала постепенному осознанию Сунь Ятсеном принципиального отличия внешней политики Советской России от политики капиталистических держав и тем самым стимулировала налаживание его сотрудничества с КПК.

В начале сентября 1922 г. Сунь Ятсен по рекомендации Чжан Цзи принял в ряды своей партии Чэнь Дусю, Ли Дачжао, Цай Хэсэня и Чжан Тайлэя[185]. 4 сентября в Шанхае состоялось совещание членов центрального аппарата и руководителей провинциальных органов Гоминьдана по вопросу о плане реорганизации партии. В совещании участвовали и коммунисты. Выступивший на нем Ляо Чжункай решительно поддержал позицию Сунь Ятсена относительно установления союза с Советской Россией и КПК и предложение Маринга об активном развертывании пропаганды среди рабочих и крестьян. 6 сентября Сунь Ятсен назначил специальную комиссию из девяти человек для выработки проекта программы и устава Гоминьдана. В нее вошел председатель ЦИК КПК Чэнь Дусю. Одновременно Сунь Ятсен послал Ляо Чжункая в Японию, Ху Ханьминя в Шэньян, Ван Цзинвэя в Тяньцзинь, Чжан Цзи в Пекин для встреч с деятелями Гоминьдана и подготовки к реорганизации партии.

Ляо Чжункай имел также особое поручение: детально обсудить вопрос о военной помощи РСФСР Сунь Ятсену с сопровождавшим Иоффе военным атташе. Переговоры проходили с сентября по ноябрь 1922 г. в Токио. Ляо Чжункай от имени Сунь Ятсена обсудил с советским военным атташе вопросы об усилении военных связей с Советской Россией, а также возможность совместной борьбы с империализмом[186]. В декабре 1922 г. Сунь Ятсен направил для переговоров с Иоффе в Пекин своего представителя Чжан Цзи[187].

Результатом всей этой работы было опубликование Сунь Ятсеном 1 января 1923 г. заявления о реорганизации Гоминьдана. На следующий день в Шанхае было созвано совещание по делам партии и опубликованы партийные программа и устав. В этих документах знаменитые «три народных принципа» Сунь Ятсена получили новую, более радикальную трактовку. Сунь сделал особый упор на антиимпериализм, защиту прав рабочих и демократическое преобразование Китая[188]. В то же время он пригласил коммунистов Чжан Тайлэя, Тань Пиншаня, Линь Боцюя и Чэнь Дусю работать в центральном и местном (гуандунском) аппаратах Гоминьдана.

В январе 1923 г. в Шанхае состоялись переговоры Сунь Ятсена с Иоффе, в результате которых 26 января была опубликована ставшая впоследствии широко известной «Декларация Сунь Ятсена-Иоффе». В этом документе представитель Советского правительства заверил Суня в том, что в борьбе за национальное обновление и полную независимость «Китай пользуется самой широкой симпатией русского народа и может рассчитывать на поддержку России». Обе стороны обнаружили «полное совпадение их взглядов на китайско-русские отношения», подчеркнув, что «в настоящее время коммунистический строй или даже советская система не могут быть введены в Китае» из-за отсутствия необходимых условий[189]. Сближение Сунь Ятсена с Советской Россией продолжалось с нараставшей силой после того, как в феврале 1923 г. он вновь возглавил правительство в Гуанчжоу.

В то же время и в Гоминьдане, и в компартии оставалось